Чтение онлайн

— Я покажу вам рядом продуктовую лавку, её хозяин мой хороший друг, тоже тевтонец, он откроет, и вы купите всё, что вам нужно, но скоро стемнеет, и я не советовал бы вам идти в ночь обратно. Это слишком опасно.

— Нет-нет, Петер, я никуда не отпущу, ни тебя, ни твоего друга. Будете ночевать с нами. И нам спокойнее, ведь дома станут находиться целых трое мужчин, и все с револьверами, и вы сможете спокойно отдохнуть. Семей у вас нет, девицы ваши вам ещё не принадлежат, да и вы не знаете, где их искать, и вообще, сейчас это бесполезно.

Пётр скорчил недовольную гримасу, я же невольно опять вспомнил Елизавету. Интересно, как она переживает сегодняшние события, и как там её отец, старый скряга, и мать-крохоборщица. Хотя Елизавета очень даже девица привлекательная получилась у них: и по характеру не в родителей, и фигурой гораздо лучше матери, и вообще, наверное, хороший вариант, скорее, запасной, но это лучше, чем никакого.

Тут я прислушался к себе: а люблю ли я вообще Лизу или нет. Нет, все-таки слово люблю к ней не относится. Нравится ли она мне? Наверное, да. Интересная девушка, особенно если… тут моя фантазия стала показывать Лизу в разных ракурсах и без одежды. Устыдившись собственных мыслей, я стал прислушиваться к разговору четы тевтонцев, стараясь отвлечься от значимой для меня темы.

Разговор шёл о нынешних событиях, пока Альберт не собрался и не повёл нас к знакомому лавочнику, у которого мы и купили все необходимое, заодно и помогли донести продукты Марте. Ночевать остались у них. Уже начало смеркаться, когда от центра города вдруг послышалась канонада, звуки которой стали нарастать, с каждой минутой становясь всё ожесточённее и ожесточённее.

Сразу стало понятно, что нам не следует возвращаться в общежитие, иначе мы рискуем до него сегодня просто не добраться, и Марта в этом совершенно права. Вернувшись из продуктовой лавки, мы разместились в детской, где нам постелили прямо на полу. Мне лично это даже понравилось, у Марты нашлась тонкая перина и толстое одеяло, которые и послужили нам постелью. Положив в шкаф пистолеты и закрыв его на замок от детей, мы легли спать, чтобы утром отправиться в общежитие.

Всю ночь за окном слышалась стрелковая канонада, а один раз выстрелили из пушки, как нам показалось, с Невы, отчего стёкла мелко задрожали. Испугавшись, проснулись дети, начали хныкать и плакать, но мы с Петром спали рядом и смогли быстро их успокоить. Пришлось даже рассказать сказку о храбром портняжке, переиначив её на современный манер. Больше ничего не взрывалось и гулко не стреляло, и мы постепенно забылись тревожным сном.

Утро выдалось хмурым, небо затянули свинцовые тучи, и пошёл мелкий противный дождь. Причин радоваться хорошим событиям и так не имелось, а с утра и вовсе настроение испортилось.

Я задумался о происходящих событиях. За какую свободу боролись анархисты, мне лично было неясно, свободу от чего, от власти? А что взамен, какие коврижки? Чугунные? А вот власть боролась за государство, возможно, оно и не всем нравилось, возможно, было и не свободное, но оно сформировалось за тысячу лет, эволюционировало и работало на благо людей, а не во вред им. А любой эксперимент нового государства, и это аксиома, начинается с ухудшения жизни всех, без исключения, слоёв населения, кроме тех, кто, собственно, и приходит к власти, но их немного, этих социальных паразитов.

— О чём задумался, Федя? — перебил мои мысли Пётр.

— Да так, вспомнил кое-что, Петя.

— Не Лизу, случайно?

— Да, и её тоже, надобно посетить музыкальную школу, где она учится, вдруг там что-то станет о ней известно, да и с самой школой неясно, что случилось.

— А что с ней может случиться? Занятия остановили на время беспорядков, все учащиеся по домам сидят, там же одни девчонки, кто их отправит учиться сейчас? Да и что тебе эта Лиза?

— Не знаю, как-то всё с ней сумбурно получилось, мне кажется, что я ей нравлюсь.

— Когда кажется, креститься надо, Федя. Мало ли, что ты себе навыдумывал, девицы они сразу намёки дают, пусть и не явные, но всё же. Она тебе намёк какой-нибудь давала?

— Нет, разве что приходила ко мне в госпиталь, передавала пирожки.

— Ага, значит, хозяйкой себя показывала.

— Не знаю, что она показывала, но пирожки оказались вкусными, я их все с удовольствием съел.

— Ясно, а далеко это музыкальное училище?

— Да нам по пути.

— Тогда почему бы и нет, можем и зайти.

Я кивнул, и мы стали собираться.

Утро хоть и ничем нас порадовать не смогло и зарядило дождичком, но всё же это было утро, а не ночь. Район, в котором жила сестра Петра, действительно оказался довольно спокойным. Здесь проживали люди обеспеченные, в основном интеллигенция и богатые мещане.

Революционные настроения здесь если и имелись, то на уровне больше потрепаться языком, чем идти на баррикады, здравый смысл у большинства здесь проживающих, всё же, присутствовал. Без труда миновав улицы этого района, нагруженные сумками с продуктами, мы повернули в сторону музыкального училища.

Редкие прохожие старались как можно быстрее преодолеть открытое пространство, женщины на улицах почти не попадались, а если и спешили по своим делам, то только в сопровождении мужчин. Девиц любого возраста и вовсе не наблюдалось, одни лишь вездесущие мальчишки самых разных возрастов шныряли по улицам, да разносчики газет, выкрикивая последние новости, бегали беспрепятственно, ничего не боясь.

В воздухе отчётливо пахло дымом и пороховой гарью, как будто мы находились не в столице нашей империи, а в зоне боевых действий. А может, так оно, в сущности, и было? И словно в подтверждение наших размышлений где-то впереди и справа началась ожесточённая перестрелка.

Захлестали частые револьверные выстрелы, затрещали сухими, гулкими раскатами трёхлинейные винтовки, им вторили винтовки с каким-то новым звуком, видимо, не нашего производства. Басовито и словно захлёбываясь собственными очередями, зататакал станковый пулемёт, ему ответили два ручных. Бухнули три взрыва гранат, и перестрелка также быстро закончилась, как и началась. Мы переглянулись и отошли к высокому двухметровому железному забору, огораживающему какое-то административное здание.

— Ну и дела, против пулемёта трудно что-то противопоставить, даже имея дар.

— Трудно, но можно, — уклонился я от спора, — если ты совсем один, либо наоборот, с тобой много других людей, что отвлекут огонь на себя, да и оружие нужно соответствующее. С одним пистолетом особо не навоюешь, здесь что-то посерьёзнее нужно.

— Согласен, а у нас и нет ничего.

Немного постояв, мы отправились дальше, и примерно через полчаса оказались перед воротами музыкальной школы. В данный момент она пустовала, как мы и предполагали, а буквально в следующем проулке от неё анархисты устроили баррикаду, больше похожую на засаду. Правда, дойти до неё мы не успели, нас перехватили гораздо раньше