Чтение онлайн

– Жара нет. Ты приняла лекарство, которое тебе посоветовал отец?

Она махнула рукой.

– Ты же знаешь, что оно не помогает.

– Почему ты еще не в постели? Отец знает о твоем состоянии? – Он обратил внимание на яркий свет, горевший на кухне. – Надо приглушить свет.

– Коннор, успокойся. Санни уже помогла мне.

– Неужели? – удивленно спросил Коннор. – И как же?

– Я же массажистка, ты забыл? – заметила Санни.

– То есть ты с помощью массажа избавила маму от мигрени? – В его голосе сквозил скептицизм. Неужели массаж помог там, где не помогало ни одно предложенное им средство?

Санни жестко посмотрела на него.

– Я занимаюсь массажем, который эффективно излечивает мигрень. Лекарства не всесильны, как видишь.

Коннор никак не мог поверить в то, что какой-то массаж заставил уйти эту упрямую мигрень, когда его помощь в таких случаях всегда оказывалась бесполезной.

– И как ты себя чувствуешь, мама? – спросил он надеясь, что мать развеет его сомнения.

– Не могу сказать, что чувствую себя великолепно, но по сравнению с тем, что было со мной час назад, мне уже намного лучше.

Коннор удивленно покачал головой. Наверное, мамино выздоровление можно объяснить случайностью. Или чудом.

Но Санни предупредила его мысли.

– Не смотрите так озадаченно, доктор Форбс, в ее голосе звенела сталь. – Нетрадиционная медицина творит чудеса. Может, пора пересмотреть свои закосневшие взгляды?

Коннор не успел ей ответить. Шейла встала и, покидая кухню, бросила им обоим:

– Я пошла спать. А вы, пожалуйста, полегче друг с другом.

Коннор потер шею, успокаивая возникшую боль. Затем обратился к Санни:

– А тебе надо смягчить свои взгляды в отношении традиционной медицины. Я считаю, что медицинский препарат помогает от мигрени лучше, чем массаж.

– Может, ты и прав, – ответила Санни, поднимаясь. – Но у меня никогда не было проблем с традиционной медициной. А ты должен понять, что нетрадиционная медицина тоже имеет право на существование. – Улыбнувшись, она добавила: Я могла бы помочь тебе с твоей шеей, но раз уж ты так настроен, то поделом!

Она вышла из кухни.

Массаж, сделанный руками Санни? Нежный, проникновенный массаж, ее ласкающие пальцы.., это было выше его сил!

Отбросив эту навязчивую мысль, Коннор подумал о методах Санни. Он все еще не верил в то, что массажем и правда можно что-то вылечить, но мамино чудесное выздоровление налицо. Он был рад, что Санни смогла помочь маме, тем более что никто больше не мог. Тем сильнее ему нравилась Санни. Тем сложнее будет избавиться от нее. Но хуже всего то, что ему уже не хотелось избавляться от нее.

Коннор вышел из офиса. Только что его покинул Сэм Даттон, с которым он провел первую консультацию как семейный психолог. Эта встреча не выходила у него из головы.

Идя на поводу у общественности, Коннор начал давать консультации некоторым жителям, в частности Сэму Даттону.

У Сэма были проблемы с подружкой, которая хотела выйти за него замуж, в то время как Сэм предпочитал подождать. Коннор не представлял, что сказать парню. В итоге он рассказал Сэму, как сам поступил бы в такой ситуации. Сэм ушел от доктора в некотором замешательстве, а у самого Коннора стало нехорошо на душе. В общем, он провалился как семейный психолог.

Неохотно толкнул он дверь в салон Санни, и его сразу окутал запах благовоний. Он, собственно, не собирался сюда приходить, особенно после неудачи с Сэмом, но ноги сами понесли его в салон.

Последние две недели он удачно избегал Санни. Каждый вечер уходил куда-нибудь и возвращался как можно позже. Домой он шел прямо к себе в комнату, не заходя на кухню, где обычно Санни с мамой пили чай и общались.

Полностью избегать Санни ему все же не удавалось – у них были общие пациенты, которых они лечили вместе. Это была ее идея, но он сокращал по возможности такие встречи, а во время них вел себя довольно официально.

Санни все еще влекла его к себе, и держать себя в руках было невероятно трудно, поэтому он гордился своей выдержкой. Но эти две недели были сущим адом. Женщина, избавлявшая от боли других, являлась источником этой самой боли для него.

Сегодняшний день не был исключением. Санни выглянула из-за стойки и доброжелательно улыбнулась. Но, увидев, что это Коннор, она помрачнела.

– Доктор Форбс, чем я могу помочь вам?

Она выглядела невероятно сексуально в своем кремовом обтягивающем свитере и джинсах. Он напомнил себе, зачем сюда пришел. Шея. Коннор хотел на себе проверить ее терапию. Но почему она всегда мрачнеет, когда видит, что это он? В конце концов, они пережили вместе несколько очень интимных моментов, и она могла бы вести себя с ним.., поделикатнее, что ли. Впрочем, это неважно, он сюда пришел совсем по другому поводу.

– Мои пациенты говорят, что ты творишь чудеса.

– Это удивляет тебя, Коннор? – улыбнулась Санни.

– Немного, – ответил он. – Но я видел, как твой массаж помог маме. У нее с того раза не было ни одного приступа мигрени.

Это было тем более примечательно, что до этого Шейла годами мучилась еженедельными приступами жуткой головной боли.

– Что я слышу! Великий доктор Форбс изменил свою позицию! – воскликнула Санни. – И зачем же ты пришел?

– Я.., хм… – Коннор чувствовал себя неловко.

– Ты, наверное, хочешь, чтобы я избавила тебя от боли в шее? – сказала она, глядя в свои бумаги.

– Да, – ответил Коннор, не раздумывая.

Санни посмотрела на него с удивлением. Неужели ему так больно, что он готов переступить через свою гордость?

– Да, если ты сможешь, – повторил Коннор. Он хотел выяснить, так ли уж эффективен этот массаж, или же весь город просто поддался очарованию улыбки этой девушки.

– Конечно, смогу, – бросила Санни, удовлетворенно улыбаясь. – Милый мой доктор, неужели ты поверил, что это хорошая идея? Ведь мои методы казались тебе такими.., как ты это сказал тогда? Ах да, бесполезными!

Коннор вспомнил, как некрасиво он вел себя с ней тогда, в первую их встречу. Он все еще не верил в эффективность ее лечения, но состояние мамы говорило в пользу ее методики.

– У тебя замечательная память.

– Я никогда не забываю оскорблений, – резко ответила Санни.

– Ты тогда застала меня врасплох. Извини меня за грубое поведение. Не ты одна пострадала от моей грубости.

Санни пристально посмотрела на него и сказала:

– Ну, что ж, раскаяние тебе к лицу.