Чтение онлайн

Сашка отпочковался на ближайшем перекрестке — до школы сын добирается самостоятельно. Дорогу до садика на руках с несчастной, еще полусонной дочкой я даже не запомнила. Кажется, были лужи.

Затем ускоренное прощание с Машкой — пришлось строгим голосом обратить на нас внимание воспитательницы — и вот я уже в трамвае. Хотя осталось ощущение, будто все еще бегу.

Книгу в таком состоянии открыть даже не пыталась.

У металлоискателя я так гневно посмотрела на охранника, что впервые в жизни он не стал проверять мой рюкзак.

В офис я влетела с опозданием на три минуты. Бросила рюкзак под стол и медленно подняла голову. Перед моим монитором стоял пластиковый стаканчик кофе. А рядом — второй стаканчик с миниатюрным букетом полевых цветов.

Когда оторопь прошла, я обвела взглядом офис. Лео болтал с Бастиндой у дальнего столика, да так увлеченно, что пропус­тил мое появление. Но мой взгляд он почувствовал, приветственно мне помахал и завершил разговор, положив руку Бас­тинде на плечо.

Я отвернулась, лихорадочно соображая, как Лео сюда попал. У него был разовый пропуск — это совершенно точно. То­гда как?!

— Доброе утро! — Лео лучезарно улыбнулся. — Валентина Федотовна любезно помогла мне с пропуском, — тотчас же признался он.

Я не сразу сообразила, что эта милая добрая женщина — Бастинда. Что ж, мир полон сюрпризов.

— Спасибо за кофе. И за цветы. Но это слишком, — пробурчала я, хотя бурчать уже не хотелось.

— Пожалуйста. Просто хотел расположить вас к положительному ответу.

Я прищурила глаза.

— На какой вопрос?

— Пойдете сегодня со мной на пикник? С детьми, конечно. Это же не свидание — обучение.

— Пикник тоже будет в моей гостиной? С заставкой зеленой лужайки на экране?

— Нет, пикник будет самый настоящий. Жду вас в половине седьмого у подъезда, — и он ушел, не дожидаясь моего ответа.

Я пила кофе, машинально ровняя текст в программе, и пыталась вспомнить какой-нибудь пикник из моей прошлой жизни. Подумать только... Это было еще до рождения детей. Мы с Тарасом отправились в парк недалеко от нашего дома. Валялись на покрывале, слушали озерные всплески и кормили друг друга сладкой черешней.

Воспоминания светлые, но от них болезненно заныло в груди. Я выбросила стаканчик в мусорную корзину и погрузилась в работу.

Полседьмого вечера. Мы гурьбой вываливаемся из подъезда. Я хватаю Машку за капюшон кофты, чтобы она не вылетела на проезжую часть.

Лео нет.

Вот уж чего не ожидала! Мне даже весело от того, что в этом идеальном мужчине обнаружился изъян.

Коротко сигналит «ниссан» вишневого цвета, стоящий чуть поодаль.

— Машка, осторожно, машина выезжает! — я держу дочку одной рукой, второй машу водителю, мол, все под контролем, давай.

Но машина не двигается.

Открывается водительская дверь — и выходит Лео!

— Прошу вас! — он галантно открывает дверь и мне.

Я вопросов не задаю.

Для Машки — детское автокресло, для Сашки — бустер. Не придерешься.

Для бездетного человека поездка с моими детьми в машине — то еще испытание. Машка, едва ее попа касается автокресла, начинает петь песни собственного сочинения: «Не беда... Да-да-да-а-а... Не всегда... Навсегда-а-а-а!» Она еще и танцует: машет руками и бьет ботинком в спинку моего кресла. Но, по крайней мере, дочка занята собой. Сашкин энтузиазм обычно направлен на окружающих.

— Скучно! — заявляет он, едва Машка затягивает первые ноты. — Мама, давай поиграем!

— Саш, дай отдохнуть, — я демонстративно опускаю спинку кресла и закрываю глаза.

Пауза и...

— Лео, давай поиграем!

— Давай, — соглашается мой наивный консультант. — А во что?

— В крестики-нолики, — Сашка рисует сетку в блокноте и протягивает его Лео.

— Э... Дружище... — Лео косит взглядом на блокнот. — Я ж за рулем.

— Ну, поставишь нолик, когда остановишься на светофоре.

Отцепиться от чертополоха в волосах проще, чем от мое­го сына.

Я поглядываю на Лео сквозь сомкнутые ресницы. Он тоже бросает взгляд на меня.

— Сашка, а давай поиграем в крестики-нолики в уме, — предлагает Лео.

— Это как? — оживляется сын.

— Вот так. Закрой глаза и нарисуй сетку в голове. Готово? Теперь я ставлю нолик в клеточку посередине.

— А я ставлю крестик в верхний правый угол!..

До парка они успевают сыграть четырежды. Счет два–два.

Место для пикника дети выбирают с энтузиазмом. После состязания, кто громче крикнет, и небольшой драки в этот процесс вмешиваюсь я, и мы расстилаем прорезиненный плед на полянке с видом на далекую реку. Земля еще прохладная, но Лео и об этом подумал: для каждого в машине нашлась плоская подушка.

Пока я с детьми гоняю по полянке мяч, Лео разжигает в складном мангале костер. Затем очищает от коры тонкие крепкие веточки и насаживает на них сосиски. Дети, облизываясь, почти не мигая, ворочают палочки над костром.

Затем право приготовить ужин отвоевывает Сашка. Он жарит черный хлеб до хрустящей корочки, вкладывает между двумя ломтиками по сосиске, крепко оборачивает нижнюю часть «хот-догов» салфетками и добавляет в сердцевину полоски огурцов, кусочки помидора и кетчуп.

Лео восхищенно присвистывает.

— А ты крут, пацан!

Что касается приготовления еды, Сашка и в самом деле крут. Я первый блин испекла после замужества, а Сашка — в пять лет.

Забрасываю в мангал шарик бумажной салфетки и растягиваюсь на покрывале, подложив куртку под голову. Небо пронзительно-синее, как в Машкиных сказках. Его пересекает белая царапинка самолетного следа. Прикрываю глаза — и на меня обрушивается шорох листвы.

— ...счастье или удовольствие? — доносится до меня голос Лео.

Открываю глаза. Мне машут ветки каштанов.

— Повтори, — тихо прошу я, все еще летая где-то между ветвей.

— Как думаете, то, что вы сейчас чувствуете, это счастье или удовольствие?

— Совсем забыла, что я не на отдыхе, а на выездном тренинге.

Но все же приподнимаюсь на локтях.

— Не знаю. А какая разница?

— Удовольствие направлено вглубь вас, а счастье — вовне. Удовольствие вы проживаете сами, а счастьем хочется укутать тех, кто рядом.

— Тогда, наверное, счастье. Да, очень коротенький, но яркий приступ счастья. Мне бы хотелось вас всех им укутать... Чипсы будешь?