Чтение онлайн

– Зачем это все? Они же никогда не знали Габриэллу Ульрихт.

– Во-первых, в организации знают тебя. Знаешь, как тарпакианцы запоминают людей? По жестам, мимике, походке. Лицевой памяти у них как таковой нет, зато память на моторику тела феноменальная, к тому же коллективная память - то, что помнит один тарпакианец, помнят все. Один его взгляд - и он тебя узнает. Во-вторых, тот человек, над которым поработал Джованни. Он запрограммировал ему в сознание этот образ.

– Ясно. А внешность? Ты говорил, что она не навсегда, это так? Возвращение в мой прежний вид будет таким же болезненным?
– бормотала я, вслушиваясь в каждое свое слово.

– Нет, - покачал головой он.
– Перенести такое дважды подряд может быть опасным для здоровья. Верхний слой кожи и лишних тканей отслоится сам, когда придет время, поэтому нужно торопиться. Компромат в компьютер того программиста необходимо подбросить уже сегодня. Твоя одежда в соседней комнате, мы с Джованни подождем внизу, - Стас улыбнулся.
– Все будет хорошо.

Они вышли. А я молча встала, еще раз окинула взглядом свое отражение в зеркале. Кажется, изменились мои размеры. Не знаю, увеличилась я или уменьшилась, а может, мне всего лишь это кажется.

Я посмотрела на измазанный красно-коричневой жижей пол. Что это из меня вытекало, черт его дери? Вроде и не кровь. Так, некогда разбираться, потом спрошу у Стаса, надо принять душ и одеваться.

После недолгих процедур в огромной ванной, больше походившей на небольшой бассейн, я оделась, посмотрела на себя в зеркало и снова удивилась. Почему из всего разнообразия имеющейся здесь одежды я умудрилась выбрать именно бежевый юбочный деловой костюм и туфли на невысокой шпильке? К деловым костюмам моя душа не лежала никогда, еще со школы, где согласно дресс-коду нужно было носить пиджак. Туфли же на шпильке, по моему мнению, предназначены исключительно для тех, у кого сидячая офисная работа, и весь их путь, проделываемый на своих двоих, - это пройти от квартиры до машины и от машины до офиса.

– Вот и зачем ты так вырядилась?
– спросила я свое отражение в зеркале.
– Организация никогда не требовала определённой формы одежды. Почему не взять, скажем, вон те голубые джинсы и ту зелёную легкую курточку, которая еще вчера тебе, наверное, понравилась бы?

И почему это я говорю сама с собой? Черт!

Отражение моего лица снова превратилось в удивлённую физиономию. Никогда у меня не было привычки разглагольствовать с самой собой, стоя перед зеркалом.

Так, кажется, нужно перестать удивляться своим новшествам. Если начну так реагировать на каждый свой необычный поступок, в организации могут что-то заподозрить. Просто делать как получается.

Я спустилась по лестнице, вышла на улицу и поняла, что моя походка тоже отличается от той, что была раньше. Не знаю, чем именно, но отличается. Пожалуй, это надо просто игнорировать.

На улице меня уже ждал Стас. Он курил, опершись о машину - не его черный 'БМВ', а серый 'Мерседес', явно из дорогих. Это у меня теперь такой автомобиль? Но какой еще может быть у владелицы подобной виллы?

Посмотрев на 'Мерседес', я поняла, что вести мне совершенно не хочется. Раньше я бы не отказалась сесть за руль подобной машины, почувствовать её, проверить в действии, но сейчас таких желаний не возникало. Да еще и Стас будет играть роль моего личного водителя! Я усмехнулась про себя.

– Поехали, - улыбнулась ему и села на пассажирское сиденье. Я заметила, как глаза Стаса жадно скользнули по мне. Никогда раньше таких взглядов я от него не замечала. То ли всё из-за того, что произошло вчера вечером, то ли ему нравились такие женщины, как Габриэлла Ульрихт, а может...

Я сглотнула подступивший к горлу колючий комок.

Что, если он всегда так смотрел на меня, и только сейчас я смогла это заметить? А ведь еще Машка, моя знакомая из Москвы, говорила, что я абсолютно не замечаю знаков внимания от мужчин, поэтому кажусь им холодной и создаю впечатление, что никакие отношения мне и вовсе не нужны.

Хм, а смотреть на мир чужими глазами мне даже начинало нравиться. Возможно, получив такой опыт, я и сама смогу измениться в лучшую сторону?

Я прокрутила в памяти некоторые моменты из прошлой жизни...

Вот как? Как я могла раньше не замечать подобных взглядов от Стаса? А ведь они были, еще когда мы с ним только познакомились. Как я могла не обратить внимания на то, что вполне симпатичный бывший коллега, которого звали, кажется, Петр, почти каждый день на работе делал мне кофе? Как я могла упорно не замечать знаков внимания от своего московского соседа сверху до тех пор, пока ему не надоело и он не переключился на какую-то коллегу, с которой они спустя полгода поженились?

– Поехали, - Стас уселся на водительское сиденье, завел двигатель и снова окинул меня тем самым взглядом, от которого я даже получила наслаждение.

А мне-то всегда казалось, что он из того редкого типа альтруистов, которые готовы прийти на помощь в трудную минуту, могут выслушать когда нужно, дать совет... Раньше меня переполняла уверенность, что он относится так ко всем, даже одно время подозревала в нем гея, а оказывается, вот оно что! Оказывается, я всегда ему нравилась!

Я обозлилась сама на себя. Захотелось что-то ударить, сломать, выплеснуть свою злобу, неважно на что или на кого. Мои зубы сжались, ногти впились в ладонь, а взгляд заметался по машине в поисках чего-нибудь в меру твёрдого.

Заметив пачку сигарет, лежащую рядом с коробкой передач, я схватила её, вынула одну и бездумно закурила.

Ну почему, почему я раньше всего этого не замечала? Дурочка! Думала, что мужчина должен прийти ко мне сам и признаться в своих чувствах. Да какой бы мужчина решился на это после моего холодного, пронизывающего взгляда, который лучше любых слов говорил 'Не подходи', 'Сохраняй дистанцию', 'Во дворе злая собака'?

– Опять куришь?
– усмехнулся Стас.

Твою же, даже не заметила, что снова закурила! А ведь бросила совсем недавно. И отсутствие мячика не доставляло дискомфорта, хоть раньше без него я чувствовала себя как без руки.

– Да так, повод появился, - ответила ему на удивление мягко и с улыбкой.

– Страшно?

– Нет, просто пересматриваю собственную жизнь и удивляюсь, сколько всего я могла не замечать, - я затянулась горьковатым дымом и выдохнула его в приоткрытое окно.

Стас усмехнулся:

– Это нормально. У всех, проходивших коррекцию личности, появляется подобное ощущение.

– Ты ведь...
– я замялась, не находя слов.

– Что?

– Ты ведь всегда так смотрел на меня, - решила высказать все прямо и без увёрток.
– Так, как сейчас смотришь...

– Смотрел, - усмехнулся он и посмотрел мне в глаза.
– Не обижайся, но до того, как увидел тебя с этим киллером в Праге, думал, что ты фригидна.

– А я думала, что ты гей.

Мы хором рассмеялись.

– И представляла, что у тебя с Сашкой из ОМОНа роман, - сквозь смех, добавила я, заставляя Стаса захохотать еще громче.

– Мы просто дружили, любили вместе после работы пива выпить, он уже лет пять как с девушкой встречается, - сдерживая порывы смеха, ответил Стас.

Все еще хохоча, я посмотрела в окно машины, за которым мелькали невысокие, песочного цвета дома, различные вывески, зазывающие в магазины, кафетерии, бары.