Чтение онлайн

— Ушли, — согласился Будяк, — но я куртку забыл. А в кармане ключи. Не смогу в дом попасть. Агриппина Ивановна как раз корову погнала, так что пришлось вернуться за ключами.

— Рыбу свою вы тоже забыли, — кивнула я на ведро.

— А нет, — не согласился Будяк, — это я тебе оставил. Почисть и пожарь. Я приду на обед. Да и Римме Марковне заодно отвезём рыбки в больницу. Она большая любительница рыбки у нас.

Он сдёрнул куртку с оградки беседки и ушел, весело насвистывая.

А мне, блин, пришлось чистить почти полведра рыбы! А потом два часа жарить.

Будяк завился на обед, подъел горку карасей, но был молчалив и не шутил. Лишь искоса поглядывал на меня, когда думал, что я не вижу.

После обеда он увёл Светку и остальную детвору на тренировку по футболу. А я оказалась предоставлена сама себе.

Я побродила по тихому двору, сделала четыре обязательных бёрпи и завалилась на диване с книжкой. Но долго нежиться мне не дали. Вернулся Будяк и велел собираться в больницу к Римме Марковне. Я собрала ей термосок (жаренных карасей и пюрешку), налила бутыль компота, и мы поехали.

Римма Марковна поправлялась. Оживала на глазах. Уже не было той ужасной восковой желтизны, в глазах появился блеск. А когда она узнала (Будяк как бы, между прочим, сообщил), что Зинаида Ксенофонтовна закатала уже десять банок кабачков, взгляд её запылал и она порывалась ехать домой прямо сейчас.

Врач не отпустил, к счастью.

Но обещал выпустить её через два дня.

А у меня в запасе оставался всего один день отгулов. Нужно срочно решить, с кем оставить на послезавтра Светку.

Следующий день тоже поначалу был спокойным. Пока не прибежал опять Пашка. Я устремилась к ним, костеря Лактюшкину на чём свет стоит. Но это оказалось не с работы. Звонил Иван Тимофеевич, сосед, и по совместительству главред городской газеты, у которого я когда-то подрабатывала, как ведущая женской колонки.

— Лидия Степановна! — Прокричал Иван Тимофеевич в трубку. — К вам в квартиру ломятся неизвестные. Начали срезать замок. Утверждают, что квартиру вы им продали. Это так?

Моё сердце аж ёкнуло от плохого предчувствия.

— Нет! Не знаю, кто это! — прокричала в ответ я сквозь щелканье и отдалённый металлический скрежет.

— Милицию вызывать?

— Пока не спешите. Попробуйте задержать их, сколько получится, я сейчас же выезжаю!

Бросив трубку, я со всех ног помчалась к Будяку, право снимал он жильё всего через три двора от нас.

Когда я, запыхавшаяся и взмыленная, добежала до его двора, Будяк в одних лишь семейных трусах брился у сарая под рукомойником, изредка поглядывая на результат в небольшое зеркало, явно позаимствованное у хозяйки, Агриппины Ивановны. Он фальшиво насвистывал какую-то бравурную мелодию и ловко орудовал опасной бритвой, счищая нею куски мыльной пены вместе со щетиной.

Отвлекать его под руку было чревато, но выхода у меня не было.

— Кхм, кхм, — покашляла тихо я.

— Ты готова стать матерью, Лида? — даже не оглянувшись, спросил Будяк. — Потерпи еще две минуты. Сейчас вот закончу и воплощу все твои мечты.

— Пётр Иванович! Прекращай! — в сердцах воскликнула я.

— Пренебрежение твоё разрывает мне сердце, — грустно заявил Будяк, локо счистил остатки, вытер щёки куском белой холстины и развернулся ко мне. — Я готов, душа моя. Что случилось на сей раз?

— Сосед звонил, — смущенно сказала я, стараясь не смотреть на его обнажённый торс. — Ко мне в квартиру ломятся какие-то люди. Говорят, что я продала им квартиру.

— Так что же ты рассусоливаешь, Лида? — упрекнул он меня, — надо же ехать. Беги давай, собирайся, я через минут десять тебя заберу.

И я помчалась домой. Светка играла у Пашки во дворе, я написала ей записку, чтобы она, если меня долго не будет, шла к Роговым. Торопливо оделась и выскочила во двор. У забора слышался уже шум работающего двигателя — это подъехал Будяк.

Когда мы добрались до улицы Ворошилова, у нашего подъезда собралась возмущенная толпа соседей.

— Ну наглые какие, вы только посмотрите! — уперев руки в необъятные бока, недовольным голосом ругалась соседка Наталья. Она, после арий «демонической» Олечки и регулярного затопления нею квартиры, относилась ко мне как к избавлению от всех бед. И была за меня «горой».

— Среди бела дня! — вторила ей соседка Варвара.

Остальные старушки-веселушки, судя по возгласам, были с ними вполне солидарны.

Я поздоровалась и, отбиваясь от любопытства соседей, рванула наверх, к себе. Будяк шел следом, как танк.

Квартира моя была уже вскрыта и оттуда доносились сердитые голоса на повышенных тонах.

Я вошла в коридор. На кухне находились взмыленные, злые тётя Зина и дядя Толя, те «родственники», которые год назад приезжали ко мне «погостить» и пристроить пожить своего великовозрастного сынулю-оболтуса на время его учёбы в ПТУ. Напротив них стоял Иван Тимофеевич и занудным голосом доказывал, что так делать нельзя.

— Добрый день, — поздоровалась я и спросила, — а что это здесь происходит?

— К вам, Лидия Степановна, вломились эти люди, срезали замки, взломали дверь и, более того, они утверждают, что это теперь их квартира, — сообщил сосед озабоченным голосом, — вы сказали милицию не вызывать. Я пока не вызывал.

— Спасибо, Иван Тимофеевич, — ответила я и перевела взгляд на «родственничков».

— Вы их знаете? — спросил он.

— Это дальние родственники из деревни, — ответила я.

— Тогда разбирайтесь. Если нужна помощь, я дома, — сказал сосед и ушел к себе, пожав руку Будяку, который застыл в дверях кухни.

— Так! — сказала я грозно, — как это понимать? Вам у меня так понравилось, что вы теперь вот так запросто в гости ходите? Или что?

— Мы купили эту квартиру! — выпалила тётя Зина истерически, — скажи ей, Толя! Что ты стоишь как пенёк?!

Дядя Толя промычал что-то нечленораздельное, бросив осторожный взгляд на спортивную фигуру Будяка.

— Как это вы купили мою квартиру? — удивилась я. — Впервые слышу об этом. Я ничего никому не продавала.