Чтение онлайн

«Вот это мне подходит!» — отреагировал агент.

«Но особо не шикуй, — предостерег маленький сварщик, — возьми меня: вот мастерская, где я работаю. Если кто-нибудь проверит, то увидит, что я имею солидные долги. Я не сорю деньгами и не болтаю лишнего».

При следующей встрече Марио сообщил, что в тот день, когда они ездили на болота, товар был выгружен на побережье.

«Мы приняли его той же ночью, но уже в другом месте. Никаких неприятностей не было, но все же это было довольно рискованно. Поэтому нам очень хотелось бы, чтобы к следующему разу ты был готов». «Я готов», — ответил Фоули и ждал на берегу.

Прошло три недели. За это время Беркманс как-то позавтракал с Марио, который рассказал ему о размере своей организации и ее вооружении. Стремясь доказать готовность к сотрудничеству, Беркманс V предложил добиться для Марио и его друзей разрешения тренироваться на стрельбище концерна, но контрабандист отказался, заметив, что их оружие настолько мощное, что для тренировки подойдет разве что соответствующе оборудованный армейский полигон.

9 февраля 1977 года Марио позвонил по специальному номеру, который УБН выделило для всех секретных агентов.

«Привет, — сказал он, — эта штука на подходе. Жду тебя завтра».

Они договорились встретиться в ресторане Говарда Джонсона на Западной 37-й улице. На следующий день Фоули в первый раз надел униформу охранника концерна.

«Это было ужасно — выйти из штаб-квартиры в костюме от «Вокенхата», — рассказывал Фоули позже. — У меня был маленький свисток, а еще служебный значок и форменные ботинки, и я чувствовал себя нелепо».

Коллеги отнюдь не успокоили его чувства: «они улюлюкали, смеялись и фотографировали меня, пока я шел к автостоянке».

Прибыв на встречу, Фоули был поражен, увидев Марио, одетого в униформу еще какой-то охранной службы. У него тоже был значок, свисток и все прочее. На животе у него болталась небольшая пушка.

«Марио, — сказал агент, — Бога ради, сними оружие. Ты не можешь пойти в ресторан с таким арсеналом на бедре».

Контрабандист согласился и бросил кобуру с пистолетом на сиденье автомобиля. Они вошли в ресторан и сели в отдельном кабинете, положив свои фирменные фуражки на стол, а свистки у обоих покачивались на груди.

«Я чувствовал себя как дурак», — рассказывал Фоули. Появился, как и ожидали, Беркманс. Марио сообщил, что операция назначена на воскресенье 13 февраля. Беркманс пообещал послать своего протеже в эту ночь в нужное место, а когда маленький контрабандист добавил, что груз в этом месте будут принимать и в следующие десять недель, вице-президент сказал, что может сделать это назначение постоянным.

«Ты пока свободен, — сказал Марио, обращаясь к Фоули на прощание. — И помни: очень скоро ты станешь богатым человеком».

На следующий день в штаб-квартире УБН начались приготовления к приему гостей. О происходящем была извещена энергетическая компания, и с ее охранной службой была достигнута договоренность о сотрудничестве. Дополнительные люди были получены из Таможенной службы, ФБР и Управления общественной безопасности графства Дейд. В воскресенье после полудня все участники предстоящей операции собрались в помещении УБН. Фоули переоделся в униформу концерна и нашел ее еще более стесняющей. Энергетическая компания доставила двух агентов ко входу канала, отводящего горячую воду в залив. Они разместились на его северной стороне. Со своей выгодной позиции они могли просматривать и южный берег узкого, но глубокого старого канала, построенного еще в те времена, когда о ядерной энергии и не мечтали. У обоих агентов были радиопередатчики и приборы ночного видения. После того как судно войдет в канал, они должны будут сообщить об этом коллегам, расположившимся вдоль внешних границ гигантского сооружения.

План предусматривал беспрепятственную загрузку грузовиков наркотиком, их собирались перехватить только после того, как они рассеются, направляясь к дорогам, ведущим на север. Слова Марио о тяжелом оружии были восприняты всерьез.

В воздухе над районом операции находился самолет, чтобы с него можно было наблюдать за огнями грузовиков и сообщать об их маршрутах более чем пятидесяти агентам, стоящим в засадах у каждой дороги, заслуживающей этого названия. Наготове стояли и два катера, чтобы перехватить судно, доставившее контрабанду, после того как оно выгрузит марихуану. Ожидали больших трофеев, так как Марио велел Фоули встречать у ворот два грузовика и автофургон.

В 6.15 вечера Фоули в полной униформе подъехал к электростанции, где ему выдали положенные охраннику фонарь, оружие, связку ключей от ворот и маленький грузовой пикап оранжевого цвета.

Ирландец чувствовал себя нелепо бросающимся в глаза. «Ровно в 7.15 вечера я подъехал к воротам. Это был самый темный вечер, который я когда-нибудь видел. Никакого огонька, никакой луны, ощущение, что сейчас появятся привидения. Я вылез из машины. Никого, кроме комаров. Они поедали меня заживо.

Я позвонил: «Марио!» Затем громче: «Марио!»

Он вышел из кустов с большим радиопередатчиком в одной руке и огромным браунингом в другой.

«Все в порядке, — сказал он. — Открывай ворота».

Я открыл замки и распахнул ворота. Он дважды свистнул в свой передатчик и через ворота проехал огромный крытый грузовик с надписью «Дж. Гонсалес нэрсинг компани» на борту. В кабине сидели два парня. Один из них вылез из кабины и присоединился ко мне. Он был молод, намного моложе Абаскала, которому было тридцать три года.

Марио велел загнать мой пикап в ворота. Я так и сделал и он протянул мне три сотни долларов.

«На пиво, — сказал он, — Когда все кончится, сходи выпей».

«Ладно», — ответил я. Он велел закрыть ворота, но не запирать их. Я закрыл, а он остался стоять и глядел на дорогу. В 7.25 он снова свистнул в радиопередатчик, и я услышал два ответных свиста и несколько испанских слов. В последующие десять минут ничего не происходило, и я сказал ему, что мне надо поехать отметиться.

Марио кивнул и сообщил, что еще кто-то находится ниже нас на дороге, дожидаясь других грузовиков. Подъехал большой «Кадиллак» с какими-то людьми, и тот молодой парень, который был со мной у ворот, направился к нему. Он сел в него, и они поехали на запад, впереди меня. Мы проехали около четырех миль, и я свернул вправо, на дорогу, ведущую к атомной электростанции. «Кадиллак» остановился, и я увидел на левой стороне дороги голубой фургон «Доджа», в кабине которого сидели двое. Я взглянул на них. Через милю я встретил еще один автофургон, тоже с двум людьми. Я не знал, участвуют ли они в операции, поэтому остановился и спросил, что они здесь делают? Один из ребят был чернокожим, с густыми усами и смотрел себе под ноги. Другой ответил: «Собираемся половить рыбку». Вокруг него не было никакой воды, я все понял и отъехал еще на милю, где загнал свой пикап в кусты.

Я сидел в кустах вместе с комарами и передавал описание этих грузовиков. Однако я не подумал, что если бы я на самом деле поехал отмечаться на электростанцию, то это отняло бы у меня час в оба конца. Но я подумал, что Марио этого не знает. В любом случае мне необходимо было отлучиться, чтобы передать сообщение.

Около 8.30 я вернулся к воротам. Они были закрыты, и вокруг никого не было. Я включил фары. Из кустов, как и в первый раз, вышел Марио и открыл ворота. Темень оставалась прежней. Я сообщил Марио о встреченных грузовиках, и он велел мне не беспокоиться, потому что все они были уже за воротами.