Чтение онлайн

С Дрокопуло разобрался быстро. Ему бы хотелось получить баркасы и орудия лова. А вот у директора забот было много. Ему нужна самоходная баржа, возить ткварчельский уголь. Понравились и мои грузовые машины. Нужен кран, экскаватор и от другого всего не откажется. В общем, нужно всё и побольше. Выделенных средств на зарплату не хватает. Оставшиеся специалисты не идут. (И поэтому тоже "давят" нэпманов, чтобы они шли работать на государство, а не на себя — прим. Автора). Иностранные пароходы практически не приходят, потому что идут на Одессу. Всё это гости безапелляционно заявили мне. Они что меня интернационалистом-коммунистом посчитали?

— Один момент — достаю список, а то больше копий нет. Быстро его переписываю. Добавляю туда стеклянные банки с медом на один-два литра. Вот никак не думал, что сейчас и с тем и другим в СССР проблема. Передаю — так же возможно расплатиться со мной золотом или другими ценными вещами. — По мере чтения, вижу их недовольные лица.

Стал расспрашивать про строящийся завод. Интересно всё же, как люди при такой нищете и безграмотности справились. Просто удивительно.

Сейчас на заводе трудится пять тысяч человек. В городе остро стоит проблема с водообеспечением, еще острее — с жильем. Стоимость от первоначально заложенного бюджета завода возросла в 3 раза (с 18 до 56 млн. рублей), а до завершения стройки ещё далеко. За это и сняли прошлого директора и поставили Трахтера. Он тоже боится той же участи и предпринимает все мыслимые и немыслимые шаги для ускорения завершения строительства. Поэтому он тоже пришёл ко мне в гости.

— А в чём главная причина такого отставания? — задаю вопрос, после невеселого рассказа и выслушивания целого ряда сетования и просьб директора.

— Да неправильно определили состав руды. Плавки керченской руды в Мариуполе показали, что в чистом виде из керченской руды получить нормальный чугун крайне сложно — мешает фосфористость. Теперь плавить руду решили путем добавки к ней 40–50 % криворожской руды — невесело Борис Савельевич.

— Что за дурь? А, в Москве вы объяснить это не пытались. Ведь можно использовать эту руду на другие цели? (Ключевой ошибкой в планировании завода стало мнение Гипромеза и инженеров предприятия в том, что домны "американского типа" смогут перерабатывать фосфористые и пылеватые руды Керчи. Разумеется, советские инженеры всю вину свалили на поставщика оборудования, однако не стоит забывать, что техзадание на покупку аглофабрики составляли в тресте "Югосталь" с учетом рекомендаций самих заводских инженеров. — истор. Справка) Надо рассказать Сталину, как его дурят. Мало того, что чугун будет очень дорогой, так ещё и не качественный. — Я на некоторое время отлучусь, а вы подберите мне местные образы руды для анализа. Попробую определить, что за продукцию лучше всего сделать из вашей руды — подвожу итог встречи.

На этом мы, в общем-то, и расстались. Я заверил предоставлять список привезённого товара, а они покупать, если у них будет, чем заплатить. Ну, разве что Дрокопуло шепнул по-гречески, что постараюсь предоставить один рыбацкий баркас в долг. А они пусть поищут золото в старых курганах… или ещё где.

Вот с такими невеселыми новостями я отправился к берегам Ливана. Экипаж опять большей частью поменяли, сократив до минимума. Двадцать "пассажиров" на борту, этому способствовали, корабль-то небольшой. Капитаном на "Жан-Мари" стал Олаф. Третий помощник Герман остался за капитана на "Огнях" и после разгрузки выведет судно на рейд Керчи.

На преодоление расстояние в тысячу морских миль, с учётом прохождения проливов, нам понадобилось восемь дней. Хоть там всё оказалось просто. Подскакивал катер, брал деньги за проход и предупреждали, чтобы не вздумали приставать к берегу.

— Оно нам надо — буркнул я, показывая на карте примерное место Олафу, куда нам надо подойти в сумерках. Использую тоже место, где и прошлый раз загружали палестинские трофей.

Потушив огни, оставив самый минимум, при помощи "пассажиров" разгрузили, используя шлюпки оружие и боеприпасы. "Пассажиры" так же останутся здесь на берегу, дожидаясь меня. За ними я вернусь со знакомыми лурами, очень надеюсь, что они никуда не ушли.

Следующим поздним утром под изумительный запах цитрусовых стали на рейде Триполи. И опять тот же пограничный катер и тот же капитан Пьер Рашар. Дежавю какое-то, день Сурка. От чего начал к тому и пришёл.

У таможенного капитана Рашара память оказалась хорошая, и он вспомнил меня.

— У вас я смотрю другое судно. А почему под нашим флагом? — тут же обратился ко мне после ознакомления с грузом. Мы стоим около ящиков с углём.

— Потому что мне разрешили проживание и ведение бизнеса во Франции, а родственники и удача не оставили меня — понимай как знаешь. — Так же мне поручили наладить доставку угля в Триполи.

— Уголь у нас сейчас действительно стратегический товар и полностью выкупается начальником порта по фиксированной цене в местной валюте. Ваш причал номер семь с правой стороны, сейчас он свободен. Я предупрежу о вас по рации — и внимательно рассмотрел на ящики с углём. — Какая не обычная упаковка…

Направляемся на судне ближе к причалам. Порт оказался полупустым. Кроме нас ещё два больших парохода, по размеру даже превышающее "Огни Смирны", стояли под разгрузкой-выгрузкой у причала. Нас тут же встретил небольшой буксир и шустро приставил к причалу. Я не стал дожидаться полной швартовки и постановки трапа, а подхватив саквояж на все случаи жизни, перепрыгнул на причал и направился к начальнику порта…

— Вот скажите месье Жонсьер зачем мне оккупационные деньги? — мы уже с этим лысым толстяком спорим минут пятнадцать за форму расчёта за уголь в его кабинете. Всю привезённую мной тысячу тонн угля покупает порт. О моём возможном визите их оказывается, предупредили. Но вот платить чиновник твердой валютой или драгоценными металлами не хочет, а "нажать и просто отобрать" меня боится из-за предупреждения из Франции.

— Но мисье Манос, где же я вам возьму здесь франки или фунты?

— Тогда предоставите товар, можно и конфискат, иначе я больше не привезу уголь.

— Могу предоставить мадагаскарские пряности и специи — тут же сориентировался чиновник.

— Нет. Это слишком специфический товар и найти на него покупателей будет очень сложно. "Зато обмануть меня с ценной будет очень просто" — последнее предложение я добавил про себя.

— Ну, хорошо — после недолгого раздумья согласился Жонсьер — есть у меня хлопчатобумажная ткань из Мадагаскара…но месье Манос вы должны дать слово, что не будете продавать её во Франции и не скажите у кого её взяли.

— Вот это другой разговор. Я с удовольствием у вас буду менять уголь на разную ткань, нитки, пряжу и обработанную кожу. Возможно, что-то и ещё предложите? Я никому ничего не скажу и во Франции этот товар продаваться не будет… как и во всей Европе. Обещаю.

В общем, мы договорились. Жонсьер даже упаковочные ящики согласился оплатить тканью, но несколько другого формата.

— Ткань очень хорошего качества. Но… цвет у нее… серый. Неходовой — Жонсьер.

Я его тоже понимаю, товар для него поменять на уголь намного выгоднее. Плюс официальное обналичивайте денег. Это для колониальных властей всегда было проблема, власти метрополии за этим всегда строго следили.

Направляюсь обратно на судно, дать распоряжения и забрать Самира.

— Олаф вот тебе список тканей и её расцветки, которые должны привезти. Проверь внимательно, чтобы не было гнилой или с грибком. Плохую не принимай. Заказывай воду и продукты… и что там тебе ещё надо для судна. Приедет Самир с телегами пусть сгружают остальной груз, кроме той пачки пиломатериалов, что я тебе показывал. Увольнение на берег только после разгрузки груза с рейда — отдаю распоряжение. — Хотя причалов свободных много и если плата будет не большая пусть тут стоит. Решай сам.