Чтение онлайн

Что ж. Шоковая терапия должна научить ее не задавать глупые вопросы, если не готова к последствиям.

Я рывком вытаскиваю её из кресла — не даю опомниться — и тут же впиваюсь в её губы. Грубо. Жадно. Почти зверски.

На секунду я готов к магическому откату, все же на ней нет моей метки да и хрен его знает. Я не слышал о таких парах раньше. Никаких отталкивающих искр. Никакой вспышки. Только тепло метки на моей руке. Тёплое, тяжёлое, пульсирующее — чёрт, как приятно.

И что самое лучшее — моя ведьма не бьётся в истерике у меня в руках. Она застыла в шоке — но не вырывается. Принимает мои поцелуи. Неумело, осторожно, но губы дрожат под моими. Я чуть рычу сквозь этот поцелуй — и не могу остановиться. Господи, как же вкусно она реагирует.

Её пальцы сжимаются в кулачки у меня на груди. И я знаю: ещё немного — и эта ведьма перестанет цепляться за свою чёртову иллюзию, что она тут не моя.

Я углубляю поцелуй, жадный, тёплый, слишком откровенный — и наконец позволяю рукам сделать то, что хотел с первой секунды, как только она села напротив меня. Провожу ладонями по её бёдрам, скользя вверх под юбку, нахожу эту чёртову упругую задницу и сжимаю её так, что она тихо ахает мне прямо в рот.

Боги, какая ты вкусная, ведьма.

Но в этот момент она наконец спохватывается. Чувствую, как напрягается, как пальцы впиваются в мои плечи — и она начинает вырываться, дёргается всем телом.

Я позволяю ей отстраниться. Легко. Просто прерываю поцелуй, нехотя, но отрываюсь от её губ — и отпускаю. Она выскальзывает из моих рук, чуть не падает обратно в кресло, а я выпрямляюсь и довольно, медленно улыбаюсь.

Ну что ж. Шоковая терапия сработала. Может, теперь моя глупая ведьма наконец начнёт понимать, что я не планирую полгода где-то ждать, пока метка исчезнет? Что я её выбрал. И что назад дороги уже нет.

Она тяжело дышит, смотрит на меня так, будто не знает — ударить или сбежать. Пальцы нервно цепляются за подлокотник кресла.

— Не делай так, — выдавливает она. — Пожалуйста, не делай так больше.

Я чуть склоняю голову, смотрю прямо в её огромные глаза. Наивная. — Я не могу тебе такого пообещать.

— Почему? — выпаливает она.

— Я тебе противен? — я опускаю взгляд на её губы — покусанные, чуть припухшие.

Она краснеет и шепчет: — Нет… но…

— Но что? — шаг ближе. Я снова чувствую, как от неё пахнет её магией — сладко, тепло, слишком притягательно. — У тебя кто-то есть?

— Нет! — вскидывается она, но тут же сдувается. — Но…

— Да хватит уже с твоими «но», девочка, — рыкнул я и едва не прижал её обратно к креслу. — Я не буду на тебя давить… насколько это возможно. Но и не отпущу.

Она дернулась, глаза расширились. — Так я в плену?

Я ухмыльнулся уголком рта. — Если брак назвать пленом — то именно туда ты и угодишь.

— Я не выйду за тебя, — пытается пробормотать она, но голос дрожит.

Я провожу пальцем по её скуле — едва прикасаюсь. — Посмотрим. — Тихо, но так, что у неё по коже проходят мурашки. — Посмотрим, ведьма.

Я смотрю, как она дрожит — губы чуть припухшие от поцелуя, дыхание сбивчивое. Чёрт. Хочу снова впиться в эти губы. Но останавливаю себя. Пока.

Медленно сажусь обратно в кресло, откидываюсь, глядя на неё поверх сложенных пальцев.

— Иди сюда, — говорю негромко, и хлопаю себе по ногам, намекаю, куда именно девочке надо усадить свою попку.

Она будто вздрагивает, но вместо этого осторожно опускается обратно в кресло напротив. Смотрит настороженно — как зверёк, загнанный, но всё ещё держащий хвост трубой.

Ладно. Пусть так. Даю ей пару секунд, и начинаю спокойно:

— Что ты вообще знаешь про мой мир?

Она сглатывает. — Ну… тут живут драги. Вы — высшая раса. Ещё есть всякие низшие. Ваш сектор считается опасным, преобладает тёмная магия.

— Верно, — киваю я. — Другие расы тоже бывают. Но обычно — в гостях. И почти все тёмные. Светлые тут не выживают. Поэтому я настаиваю: пока ты ещё не моя жена — не ходи одна. И ребёнок тоже.

Она сжимает губы. — И как я тогда открою филиал?

Я хмыкаю. — Завтра я пойду с тобой. А потом приставлю к тебе охрану.

— А ты чем занимаешься вообще? — вылетает у неё вдруг.

Я едва не усмехаюсь в голос. Забавно, что она только сейчас решила это спросить.

— У меня есть пара своих магазинов. Считай, что я бизнесмен.

— Так может ты станешь моим клиентом? Например, первым? — она чуть выпрямляется, в глазах загорается воодушевление. Хм. А у меня внутри что-то странно скребёт. Моя ведьма и правда такая наивная?

— Зачем? — щурюсь.

— Ну ты же хочешь мне помочь… — бормочет она.

— Хочешь представлять наш семейный бизнес как юрист? — говорю я и даже не скрываю хищную улыбку. Она аж подаётся вперёд и почти захлёбывается воздухом. Малышка моя совсем не меркантильная. В глазах шок и страх. Не похожа на моих прежних женщин — те бы уже визжали от одной идеи.

— Нет! Я была бы твоим юристом и всё.

— Почему бы не быть и тем, и тем? — я лениво прижимаюсь спиной к креслу, но глаза не отрываю.

— Так не положено, — выдыхает она.

— Тогда ты не будешь моим юристом, детка. Жена мне нужнее.

— Я не твоя жена! — вцепляется в подлокотник.

— А чья? — спокойно спрашиваю.

Она замолкает. Смотрит упрямо.

— Ничья.

— Значит, будешь моей, — говорю тихо, так ровно, что её щёки заливает румянец. Ну ничего. Пусть привыкает. Я всегда получаю, что хочу. А хочу я тебя, моя маленькая.

— Нет, — выдыхает она, и глаза такие упрямые, что я почти слышу, как внутри у неё что-то скрипит от попытки держать этот нелепый «щит». — Пожалуйста, не настаивай.

Я смотрю на неё несколько долгих секунд. И уступаю. Сейчас.

Мне самому уже надоело с ней спорить о том, что и так давно решено. Она моя. Сколько можно ей это повторять? Любая другая ухватилась бы за эту возможность и уже выбирала бы себе платье... А эта спорит. Ну хоть не пытается переехать, как до этого.

Я чуть приподнимаю руку, будто собираюсь коснуться её щеки, но всё же не трогаю. Просто говорю ровно, но так, чтобы вбилось в память:

— Слушай меня внимательно.

Она замирает.