Чтение онлайн

— Дать оценку произошедшему и рекомендации по дальнейшему поведению с каждым из членов команды.

На этот раз расчет занял достаточно много времени, и когда он пришел, она прочла:

— Совместное решение по уничтожению улик, связанных с гибелью одного из членов экипажа оцениваются как разумные, так как позволяют надеяться на благоприятное решение основной задачи — спасения жизни. Относительно дальнейшей стратегии поведения рекомендуется уменьшить контакт с экипажем, в особенности с психоаналитиком Плаховым.

— Почему именно с ним? — моментально задала новый вопрос Луни, и дала команду на выполнение.

— Объект обладает неустойчивой психикой и может представлять опасность. Рекомендации — при необходимости, устранить.

— Что за глупость! Как можно устранить человека, даже если у него неустойчивая психика? Считаю, что данная установка вредна. Прошу исключить её при рассмотрении подобных проблем. Она противоречит основным установкам…. — Луни не успела мысленно произнести до конца фразу, поскольку неожиданно сразу же получила ответ:

— Повторяю. Объект может быть опасен.

— Опасен, но это не значит, что он может быть устранен. Запрос снимается.

Луни мотнула головой, словно отгоняя мысли, которые только что получила. Она не понимала, что происходит. Никогда прежде нейро-позитронная часть мозга, которая давала возможность задавать вопросы и получать необходимые подсказки на основе сложнейших расчетов, баз данных, внешних и внутренних информационных потоков, не выдавала прямых указаний на убийство человека.

Пока ехали, она то и дело бросала взгляд на членов экипажа. По-прежнему все молчали. Оставалось ехать совсем немного, когда она хотела еще раз задать вопрос, но передумала и неожиданно дала совсем иную задачу:

— Включить особый режим работы организма в условиях особой опасности. Закрыть внешний доступ информационных потоков в позитронную часть мозга.

Моментально последовал ответ:

— Прошу обосновать причину данной команды.

— Возможно влияние извне. Защита организма от воздействия внешней угрозы. Степень опасности высшая.

— Команда принята. Все сигналы извне отсечены. Напоминаю, контроль за внешней средой отменен, что увеличивает риск потери жизни на девяносто пять процентов.

— Ничего, чтобы выжить, достаточно и пяти. Но лучше иметь эти пять, чем потерять жизнь полностью.

В этот момент Вильямс притормозил и обернувшись, произнес:

— Шеф, мы приехали, — и добавил, — Кстати, а чего это вы все сидите в шлемах? Система жизнеобеспечения не выключалась, или вам так привычнее?

Только тут Луни заметила, что и она всю дорогу просидела в шлеме, хотя давно уже могла его снять.

Мотор вездехода заглох, но все продолжали молча сидеть на своих местах, словно бы продолжая размышлять о превратностях жизни, и обо всем, что произошло за последние часы. Наконец Сампари снял шлем и расстегнул молнию комбинезона. За ним последовали все остальные.

— Черт возьми, что-то и впрямь всё идет вкривь и вкось. Не экспедиция, а сплошная нервотрепка, — проворчал Сампари, угрюмо осмотрел понурые лица экипажа, и добавил, — что сделано, то сделано, обратного пути нет. Теперь всем придется твердо придерживаться одной версии. Упал с обрыва в расщелину после того, как закончили взятие проб грунта.

— Остается только придумать причину, почему мы потащились смотреть этот кратер, — в тон шефу произнес Курманен.

— Время есть, придумаем что-нибудь. А сейчас обед, и за работу, итак полдня потеряли. Сегодня в лучшем случае удастся пробурить одну скважину.

Снова наступила тишина. Никому не хотелось разговаривать, задавать вопросы, и уж тем более что-то обсуждать. Было ощущение, словно все чего-то боялись, что случайно брошенная фраза снова приведет к взрыву эмоций, скандалу и повлечет за собой очередные неприятности.

За обедом снова не промолвили ни слова. Был слышен лишь звук передвигающейся по столу посуды, да поскрипывание ложек и вилок о тарелки. Затем минут двадцать ушло на небольшой отдых и личные нужды, после чего Сампари дал команду к началу работ. До конца рабочего дня ничего необычного не произошло. Углубились на пятьдесят метров, взяли пробный шурф, после чего продолжили бурение. Потом повторили анализ на отметке сто и сто сорок метров. Пока шло бурение, Луни делала анализы шурфов. В помощь ей отрядили Плахова, который довольно быстро уяснил, что от него требуется, и к концу третьего анализа полностью освоился. Как и предполагал Курманен, анализ показал, что плотность залегания пласта мелидия, равномерно располагается между двумя точками, в которых были взяты пробы грунта, и судя по расчетам, значительно меньше тех объемов, на которые рассчитывали. Данные с миниспутника ориентировочно подтверждали полученные результаты, и теперь лишь оставалось наметить крайние точки, чтобы достоверно определить площадь залегания пласта и произвести примерный расчет его запасов в данном районе.

Когда под вечер буровая была собрана и уложена на вездеход, а вся команда залезла внутрь, Сампари устало произнес:

— Мартышкин труд.

— Простите, что вы сказали? — переспросил Плахов.

— Я говорю, мартышкин труд. Уверен, что остальные результаты бурения полностью подтвердят данные с миниспутника, и нам останется только приложить данные, чтобы заявить, что первоначальный выбор площадки был ошибочен.

— А что, разве в этом есть что-то страшное? — спросила Луни, не понимая, почему шеф столь огорчен полученными результатами.

— Вам легко так говорить, — и он сурово посмотрел на Луни, — перед экспедицией, я был полностью уверен, что данные, которые мы получили в этом году, с геомагнитного спутника, позволяют безошибочно определить залежи мелидия. Этой теме я посвятил без малого пять лет работы. А оказалось, что без геологоразведочных работ, никуда не деться.

— И что?

— Ничего, — еще более нахмурившись, ответил Сампари.

— Я вас понимаю, — как всегда спокойно, произнес Курманен, — но уверяю, ваш авторитет от этого вряд ли пошатнется.

— Я не об авторитете. Но кому приятно сознавать, что годы труда потрачены впустую?

— Луна, Господин Сампари, это не земная твердь. Совершенно другой состав, иная геоструктура, и прочее. Мы многого еще не знаем, как к ней подходить, с точки зрения практических геологических исследований, и возможно земные мерки к ней не годятся. Так что, не стоит огорчаться.

— Мерси, успокоили.

— Вот и славно.

Сампари тяжело опустился в кресло и облокотился о стол. На его усталом лице читалась печать уныния и бессилия. Казалось, еще усилие, и он расплачется. Но он лишь медленно провел ладонью по щеке, шее, потом достал салфетку и протер ею лоб.