Чтение онлайн

И опять удача изменила Колесникову. Только они взялись за дело вплотную, как крупная рыба заволновалась. "Аврора" бесследно растворилась в 24 часа. Хоть сам Амбросимов никуда и не делся, создалось полное ощущение, что и он исчез вместе с искомым издательством. Свернув большинство своих дел, он втерся в доверие к самому Мануйлову и проворачивал некие дела, связанные с организацией службы спасения. При этом Лазарь нет-нет, да и манипулировал довольно крупными суммами. Для Колесникова они были бесполезны, потому что были официально чисты, как слеза невинной девицы. Канал отмывания денег опять затерялся в туманной дали, и единственной возможностью подобраться к нему оставался Султанов.

К этому времени он полностью опустился, лишился семьи, работы и сколько — нибудь внятного положения в обществе, и Колесников давно нашел бы способ упрятать его за решетку, если бы не Канал. Проблема неучтенных никем денег, которые скрывались в его бездонном чреве, не давала Колесникову спать по ночам. Решение пришло с неожиданной стороны. Если Султанов и есть искомый Канал, то пусть он сам и раскроет тайну нахождения денег.

Колесников никогда не верил, что тот ничего не знает. Ясное дело, в доле! Да и Абросимов не спешит покидать город. Значит, не все еще выдоил. Повисли денежки. Ждут своего часа. Только где? Этот вопрос не давал покоя Колесникову ни днем, ни ночью. И пока писатель пил и морально распадался с рублевыми проститутками (хотя где-то в кубышке имел такое состояние, что мог спать с Пенелопой Круз, и не только с ней), пока этот олень все это проделывал, впадая во все более скотское состояние, Колесников вынашивал план, как бы раскрутить писателя на все сто. Решение пришло внезапно, и было простое и надежное, как контрольный выстрел в голову. Всего то надо было подсунуть писателю (и так полубезумному от обрушившейся на него дурной славы) его же материализовавшийся кошмар, и, постаравшись превратить Султанова в законченного психа, выкачать у него всю информацию (и деньги заодно).

Крутохвостову идея понравилась, и он обещал помочь человечком их областного управления. И свое обещание выполнил неожиданно оперативно. Колесников получил карт-бланш. Хоть он и был равнодушен к деньгам, но идея найти деньги Матросова сделались его идеей фикс. Для этого он не пожалел Латыша — агента, долгое время работавшего под прикрытием. Майор Латыш за свою карьеру успел сделать многое. Благодаря нему удалось посадить на скамью подсудимых правую руку Обанаева Факсуда, да и к Слону у него были неплохие подходы.

Но стоило столь опытному оперативнику лишь засветиться рядом с Султановым, как его моментально вычислили, и он пропал быстрее и бесследнее, чем камень в проруби. Тогда Колесников выпустил свою последнюю фишку. "Быстреца" — Артема. Пересказывая сейчас истоки истории с Султановым (не всей конечно, а той ее части, которую считал нужной приоткрыть), Колесников посматривал на молодого коллегу с чувством гордости. Настоящий Быстрец! Еще неизвестно, чей лучше-Султанова или Колесникова.

— Про Латыша есть новости?

— Ищем, — односложно пояснил Колесников. — Его исчезновение всем нам урок. Будьте предельно осторожны.

— Я всегда осторожен.

— Кстати, что вы думаете о Султанове?

— Я уверен, мы теряем с ним время. Он слишком ничтожен, чтобы знать о "банке Матросова". Может быть, стоит арестовать его и провести дознание по третьему уровню? — предложил Лупетин.

— А вы далеко пойдете, — польстил капитану Колесников. — Вам молодым, все бы рубить с плеча. Учитесь у нас стариков, мы все — таки добрее вас. Из-за этого часто и страдаем, вот выпихните нас на пенсию и исполните канкан на наших костях.

Колесников засмеялся, чутко следя за реакцией капитана. Ее не было! Лупетин остался невозмутим как скала. С ним очень трудно разговаривать.

— Я рад, что нам выпало работать вместе, — сказал Колесников.

— Взаимно, — ответил Артем.

Колесников попрощался, и машины стремительно разъехались. Охота продолжалась.

Паша добрался до Светланы Дивулиной ближе к вечеру. Светлана встретила его в прихожей и вела себя очень нервно: заламывала руки и все время оглядывалась на дверь за своей спиной.

— Вы должны увезти мою дочь в гостиницу, — заявила она.

— А разве она здесь? — опасливо спросил Паша, до последнего момента надеявшийся, что Оксаны нет дома.

— Здесь. Но ей нельзя оставаться. Она должна ехать в гостиницу.

— Конечно, конечно. Я подожду в машине, — заторопился Паша.

— Погодите. Я должна вас познакомить. Оксана! — крикнула Светлана в направлении второго этажа.

Забухали шаги. Паше казалось, что бухает его сердце. Как сказал бы Быстрец: "Сейчас заставят платить за каждый бушель"! Он и не догадывался, что Оксана такая тяжелая. Топоча по лестнице плотными ножками, обутыми в кроссовки, девушка сбежала вниз. Она была в пестрых брючках и майке. Во рту жевачка. Светлана взяла ее под руку и подвела к Султанову. От смущения тот смотрел девушке в пупок, благо кофтенка кончалась раньше.

— Позвольте представить. Моя дочь Ксюша, — произнесла Светлана.

— Павел Петрович, — произнес Султанов чужим голосом, пожимая кончики прохладных как горный хрусталь пальчиков.

Она не произнесла ни слова.

— Павел Петрович отвезет тебя в гостиницу, — торопливо проговорила мать. — Я потом тебе все объясню. А сейчас поезжай, пожалуйста.

Оксана пожала плечами и с напускным равнодушием спросила:

— Что-то случилось?

— Ничего не случилось. Мне надо спокойно поработать. Завтра утром вернешься. Пожалуйста, поторопись, — умоляюще произнесла мать.

Она опять пожала плечами. Светлана взялась провожать их. Перед тем как выйти, Паша бросил взгляд назад. Неожиданным сквозняком распахнуло дверь за спиной хозяйки. В небольшом уютном зальчике был накрыт столик на двоих. В глаза бросились свечи в изящных подсвечниках. Светлана торопливо захлопнула дверь, будто они могли разглядеть нечто постыдное.

— Спасибо, что не выдала меня, — поблагодарил Паша, когда они с Оксаной оказались в машине.

Лучше бы он промолчал, а в идеале был бы немым с рождения. Девушка выдала тираду, многословную и яростную, смысл которой сводился к тому, что Султанов расчетливой змеей вполз в дом и хочет жениться на ее мамочке. Что он развратный тип и законченный негодяй. К тому же маньяк, которому все равно кого трахать-молодых или старых. Похотливый козел. А еще писателем прикидывался. И что правильно его на суде засудили. Надо было вообще расстрелять. Подлец. И сеттера и сеттера. В том же духе. Через некоторое время она иссякла и со слезами отвернулась к окну. Паша, как и в первую поездку, хотел успокаивающе положить руку ей на плечо, но она руку с негодованием отбросила.

— Успокойся, все будет нормально, — начал он, на что она заявила, что если он и дальше будет разговаривать с ней как с девочкой, то она выпрыгнет из машины. — Хорошо-не буду, — согласился он.

Она повернулась к нему и требовательно спросила:

— Что происходит? Только честно, без скидки на возраст и подобную дребедень. Вы хотите остаться одни? Я вам мешаю?

— Что за ерунда! Как тебе такое в голову могло прийти?

— Я должна предупредить, это тебе просто так с рук не сойдет. Мамин жених, он генерал милиции, тебе ноги вырвет!

— Это ты про Виктора Леонтьевича? Мама с ним поссорилась.

— И тут поспел!

— Как ты со мной разговариваешь?

— А ты теперь не мой преподаватель!

— А, ну тогда можешь. Но объективности ради замечу, я тут не при чем!

— Все вы одним миром мазаны.

— Меня, между прочим, выставили так же, как и тебя! А там столик, накрытый на двоих, остался!

— Что ты сказал?

Оксана попросила остановить его у придорожного кафе. Она попыталась дозвониться, судя по всему до матери, но трубку никто не брал. Тогда она заказала чашку кофе и присела за столик. Хоть Паша и притулился рядом, но было полное ощущение, что столики находятся на разных планетах. Мимо с зажженными фарами неслись автомобили. Быстро свечерело.