Чтение онлайн

— Кстати, я не поблагодарил тебя за свое чудесное спасение, — сказал Паша. — Вовремя вы подоспели.

— Это вы Валентина Георгиевича должны благодарить, — сухо заметила Оксана, у Паши возникло стойкое предубеждение, что эта своенравная красавица не верит ни одному его слову и никогда не простит.

Был у него в романах уже такой герой, который НИКОГДА никого не прощал.

— У вас очень информированные друзья, — продолжала Оксана. — Они знают закрытые номера телефонов, и где кого в какой момент искать.

Пашу, словно током ударило. Опять Валентин Георгиевич! Некоторое время его душил суеверный страх, потом он спросил:

— Что конкретно сказал Валентин?

— Ничего важного, кроме того, что вам угрожает опасность. Он торопился. Сказал, что за ним следит какая-то сволочь и ему пора.

— Как он сказал? Повтори! — вскинулся Паша. — Это очень важно.

— Дословно я не помню.

— Но он точно сказал слово "сволочь"?

— Точно. Не думала, что это имеет какое-нибудь значение.

Значение это имело. Быстрец никогда не ругался. В крайнем случае, говорил "Заткнись!" Но никогда не обзывался. Лучше убивал, если его ослушивались. Что-то ему совсем не нравился этот новоявленный Быстрец. "А может это и не псих вовсе"? — впервые подумал Султанов. Неправильный псих получается. Неаккуратный. Фанат, книгу не читавший. Пашу кольнуло острое ощущение опасности.

— Почему мать выпроводила тебя из дома? — быстро спросил он у Оксаны, та даже испугалась. — Отвечай быстро!

— Вы же сами сказали, что она кого-то ждет, — сказала она.

— И часто так бывает?

— Сегодня в первый раз.

— Кого она ждет?

— Откуда я знаю. Ну, она когда поругается, потом всегда на перемирие Виктора Леонтьевича приглашает, — заметила она неуверенно.

— Говоришь, никогда до этого тебя не выставляла?

Она осеклась.

— Нет, этого быть не может. Она конечно хорошо к дяде Вите относится. Он столько раз нас выручал. Но в личном плане всегда говорила, что его терпеть не может. Жаловалась, что от него всегда несет потом. И что у нее от него аллергия. Бедная мама! — слезы брызнули у нее из глаз.

— Ты чего? — опешил Султанов.

В ответ девушка произнесла:

— Когда мы останавливались, он как раз выезжал с заправки. Он уже полчаса как у мамы!

На въезде в элитный массив сиротливо застыла сломанная машина. Паша по инерции ее объехал, но тут из кабины выскочил и замахал руками человек, в котором Паша с удивлением признал Сорокина. Когда Султанов остановился, Алексей без обиняков полез в кабину.

— Как ты здесь оказался? — спросил Паша. — Нам, видишь ли, немного некогда. Мы по делам едем.

— Старушке копец, — беспечно произнес Сорокин.

— Какой старушке? — испуганно спросила Оксана.

— Это он про свою машину, — успокоил Паша и попенял другу. — Ты бы осторожнее с выражениями, здесь все-таки дети.

Сорокин извинился и продолжал гнуть свое:

— Тормозная жидкость вытекла. Да и не только она. Вообще, все вытекло.

— Мне сейчас совершено некогда с тобой возиться! — недовольно заметил Паша.

— Ладно, Павел Петрович, пускай едет, — встряла Оксана. — Может так статься, он нам пригодится.

В глазах Сорокина возникла тревога.

— Вы меня пугаете, господа хорошие! — воскликнул он. — Где это я, по-вашему, могу сгодиться? Если что-то там съесть, то можете на меня положиться, я вас не подведу, так как с самого утра ничего не ел. Но если очередная авантюра, то я пас. У меня только синяки прошли, и, слава Богу, я могу встретиться со своей девушкой, не рискуя расстроить ее своим внешним видом. Я с Аней уже неделю не виделся.

— Удивляюсь ее долготерпению, — тихо произнесла Оксана, Сорокин переспросил, на что он, мило улыбнувшись, проговорила. — Нет, все будет хорошо. Никаких серьезных увечий мы на сегодня не планируем.

Паша переглянулся с ней, перехватив его взгляд, она улыбнулась и ему, на что он подумал: "Похоже, все женщины уже рождаются стервами".

Виктор Леонтьевич приехал ровно в назначенный срок. Пунктуальность была излюбленным коньком генерала. К тому времени Дивулина успела выпроводить Дашу. Светлана прошла по пустому притихшему дому, горько усмехнувшись своим несвоевременным мыслям: "Невеселая у меня получается свадьба". Громов захлопнул дверцу и живчиком вскочил на крыльцо. На нем был шикарный костюм от Труссарди, в руках букет из крупных белых роз. В нос сразу шибанул запах дорого парфюма вперемежку с устоявшимся запахом пота. Громов пользовался утонченной туалетной водой с генеральской щедростью, но то, что он никогда не мыл под мышками, сводило эффект к нулю. Он вручил Светлане цветы, по-хозяйски поцеловал в губы и прошел к накрытому столу. Светлана тайком обтерла губы. Однако, генерал слишком резв. Она, конечно, предполагала в качестве откупа отдаться ему сегодня, но думала, что Громов выпросит у нее близость на коленях, чего он, судя по всему, делать не собирался. Она попыталась найти в себе малейшее ответное чувство, но кроме брезгливости ничего в себе не находила. Ничего, не барыня. Придется потерпеть.

— Я хотела переговорить с тобой, — приступила она к заранее заготовленной речи, которая должна была закончиться словами, что она всегда испытывала к нему чувство благодарности, и теперь пора выразить ее более полно. Никогда бы не подумала, что она, самая красивая девчонка школы, а потом и института, которая выбирала кавалеров с легкостью человека, выбирающего пирожное в контитерской, и, откровенно говоря, знала толк в сексе, что она скажет про волшебное действо под названием любовь что-то вроде "благодарность в полной мере".

— О делах потом, — остановил ее Громов. Он налил себе коньяк в фужер для шампанского, залпом выпил и сказал. — Чего стоишь, присаживайся.

Она села, тоже выпила шампанского. С отвращением смотрела, как мужчина жадно ест. "Все мужики животные", — подумала она. — "У них на уме только одно. Грязные самцы". Генерал, наконец, насытился. Отпив хорошую дозу коньяка и сытно рыгнув, спросил:

— Ну что, образумилась? Вижу, что образумилась. Не ты первая, не ты последняя. Не бери в голову, в любви нет ничего, за что стоило бы так переживать. И то, что тебя на молодых сопляков потянуло, так это ерунда. Все женщины шлюхи.

— В каком тоне вы со мной разговариваете? — возмутилась она. — Кто дал вам право? О каких молодых сопляках вы говорите? У нас ничего не было, если вы на это хотите намекнуть.

— Жаль, — просто сказал он. — Я бы хотел посмотреть, как вы там кувыркаетесь, а потом сам бы с тобой развлекся. У меня в таким случаях эрекция лучше.

— Перестаньте говорить гадости! — в негодовании выкрикнула она.

— И то верно, — согласился генерал. — Что мы разговоры разговариваем, да время теряем. Давай скоренько в душ.