Чтение онлайн

— Это что за ерунда? — спросил я, когда мы вошли очередную локацию оказавшегося просто безразмерным подземелья.

— Боже-е-ественно! — воскликнула жена. — Очень похоже на волше-е-ебные шахматы. Смотри, вон наши фигуры. Мы игра-а-аем за черных. Нужно сразиться и победи-и-ить. Тогда мы сможем пройти дальше во-о-он в ту дверь. Я займу пустую клетку, где должна стоять королева, а ты рядом со мной бу-у-удешь ферзём.

— Давай попробуем. Ты играть то умеешь?

— Немного. Очень давно-о-о не играла. Лучше, если управлять фигурами будешь ты. Ты же спра-а-авишься?

— Разряд по шахматам! — гордо ответил я.

— Великоле-е-епно! Тогда мы легко победим.

— Е2 — Е4, — начал я партию, встав рядом с Дорой.

Пешка перед нами прошла две клетки и встала напротив застывших скульптур, имеющих облик черепах, вооружённых мечами.

* * *

— Вань, а ты у тебя то-о-о-чно есть разряд? — спросила Дора через час, когда у нас почти не осталось фигур, в отличие от противника.

— Конечно! Четвёртый, — ответил я и добавил. — Детский. В семь лет в поселковом мини турнире победил. Кроссовки подарили!

— Может, тогда лучше я попро-о-обую. Мне кажется, если ничего не сделать, то вон то-о-от офицер меня через два хода мечом порубит.

Посмотрев на статую, угрожающую моей королеве, я с мнением жены согласился. Даже более того, офицер тот ерунда. Уже на следующем ходу ладья противника меня самого в фарш превратит.

— Дора, делай, как я скажу. Встанешь за ладью слева, и прикроешь голову.

— Это же не по пра-а-авилам!

— Мы просто неправильно поняли, во что здесь играют. Это не шахматы, а шашки! Я в школе играл в Чапаева лучше всех. Так что не боись, и не мешай. Чапай сражался с белыми очень хорошо!

Моя стремительная атака на коне, на которого я вскочил и пинками заставил двигаться не г-образно, а галопом, невидимого гроссмейстера дезориентировала полностью. В стремительном наступлении я успел своим мечом порубить все главные фигуры, пока меня не зажали в углу последние три белые пешки. Но с ними я тоже справился, правда, не без ущерба для себя. Дора, не успевшая прийти ко мне на помощь, подбежала моему поломанному телу и заплакала навзрыд.

— Ничего Дора, мы ещё повоюем, — начал я успокаивать жену. — Помоги подняться.

Встав на ноги, я облокотился на её плечо и медленно двинулся к очередной двери, которая гостеприимно распахнулась, стоило последней пешке разрушиться от удара моим мечом. Сев возле порога, я прикрыл глаза, почти полностью отключившись. Эта долбанная пешка разрушилась взорвавшись, и я, наверное из-за магии этого места, получил сильное сотрясение мозга. В результате, забрав мой меч, жена пошла внутрь одна.

* * *

— Чудо-о-овищно! Так это ты — наркобарон! — воскликнула Дора, оказавшись в помещении, наполненном разнообразным лабораторным оборудованием, корзинами с дохлыми снитчами и стеллажами с упакованным в полиэтиленовые пакеты по пять килограмм белым порошком.

— Конечно я, — ответил ей Рубеус Хагрид, проведя ладонью по своей густой бороде. — Надо было избавиться от тебя ещё в автобусе, или притопить в заливе. Зачем ты сюда припёрлась? Ты из наркополиции?

— Не-е-ет, конечно! Мне нужен стилет, которым ты оставил на моём лбу этот позорный шра-а-ам.

Дора вернула свой природный облик и продемонстрировала незаживающее клеймо, скрытое чёлкой.

— Ха-ха-ха. Так это была ты? — удивился псевдо Хагрид и достал из внутреннего кармана так долго нами искомый клинок. — А твой самец где? Слышу, как он стонет у порога. Когда покончу с тобой, оттащу его к моим насекомым. Пока он жив, его кровь питательнее. Она станет прекрасным кормом для моих любимцев.

— Зачем ты это де-е-елаешь? Разве вам, танитам, не доста-а-аточно просто биоэнергии?

— С открытым мною наркотиком, который я назвал «Кровь единорога», все люди быстро станут нашими рабами. Он вызывает почти стопроцентное привыкание после первого применения. К тому же плоть доноров, получив этот уникальный мутаген, способна творить чудеса. Узри!

У бородача выпучились глаза, он задрожал и начал сдуваться. Брюхо стремительно пропадало, а из-за плеч показались ещё две головы на длинных шеях, растущих прямо из его задницы. Одна голова была змеиной, покрытой чешуёй, но с ушами, как у таксы, а вторая собачьей, но со змеиными зрачками. Почесав за ухом змею и подбородок пса, Хагрид довольно ухмыльнулся.

— Тебе нравятся мои пушистики? Правда, они милые?

— Ме-е-ерзость!

— Зря ты обижаешь их. За это я убью тебя медленно. В Сиднее не рискнул, вас было слишком много, а здесь ты одна, твой мужик не в счёт.

— Авада Кедавра! — воскликнула Дора, взмахнув палочкой.

Раздался треск, на конце устройства для магии заискрил небольшой зелёный огонёк, который быстро погас.

— Ха-ха-ха. Тебе сколько лет, женщина? Пора бы уже понять, что магии не существует. Это за этой дверью мы поддерживаем своей Энергией псевдо волшебство. В этом помещении для этого нет необходимости. Теперь моя очередь!

Трёхголовый схуднувший Рубеус прыгнул сразу через десяток разделявших его с женой метров. Змеиная голова цапнула Дору за левую руку, а собачья за правую. Упав на попу, Дора попыталась вырваться из челюстей, но безуспешно. Склонившийся над ней, мутировавший Хагрид положил свои ладони на её горло и начал медленно душить, наслаждаясь её мучениями.

— Дора, не сдавайся, — хрипло крикнул я. — Ты сильная! Используй своё биополе, ты умеешь им управлять лучше всех нас. Напрягись, тушьс…

Чёй-то меня понесло совсем не туда! Закашлявшись, чтобы скрыть казус, я начал активно перекачивать в жену Энергию из собственной ауры. Получив мощный прилив сил, вокруг жены появилась легкая золотая дымка, отчего головы завизжали, разжав челюсти. Руки бородача почернели, и он их отдёрнул. Соприкоснувшиеся с окутавшей женой аурой конечности паразита начали стремительно чернеть и рассыпаться пеплом.

— Это невозможно! — воскликнул ошарашенный бородач.

— Бо-о-оже! Чтоб тебе санса-а-арой по мандале через всю дхарму! — процедила напряжённая Дора и, сплюнув кровь от прикушенной губы, неожиданно добавила. — Ёлки-иго-о-олки!

Точка бинди над её переносицей окрасилась в ярко белый цвет. Из неё вырвался напоминающий лазер луч, ударивший в паразита. Его борода загорелась, щёки начали обугливаться, по коже и по телу пошли разломы, внутри которых забурлила магматического цвета кровь.

Вспыхнув факелом, тело заражённого быстро прогорело и с громким хлопком обратилось в прах, который медленно начал оседать на каменный пол. Подойдя к этой гари, Дора наклонилась и, поискав среди дымящихся подошв рифлёных берц и полусгоревших лохмотьев одежды, подняла найденный стилет.

— Когда живёшь в Челябе — нет ничего невозмо-о-ожного! — произнесла она, широко улыбнувшись.

* * *

Четверг (07.12)

Очнувшись в Лазарете, я погладил по голове разбудившую меня медиумшу. Оторвавшись от моего органа в паху, она вытерла с уголка рта нитку слюны и «чего-то» белого и, как и вчера, продемонстрировала мне свои великолепные зубы, растянув губы в довольной улыбке.