Чтение онлайн

У Будченко врачи выявили какое-то осложнение после гриппа, и в школу он в результате вернулся лишь в начале второй четверти. Бледный, похудевший и к тому же подросший сантиметров на пять. Во всяком случае он теперь стал выше Тимки и Клима и почти догнал Серегу Винокурова. Тот, глянув на него, тут же выступил с предложением:

— Плюнь ты на свой этот театр. Пошли лучше к нам в баскетбол.

Но Будка решительно воспротивился.

— Я искусство ни на что не променяю.

Винокур глянул на него, как на чокнутого, и, покрутив пальцем возле виска, ответил:

— Тоже мне, искусство! Дурак, потом жалеть будешь.

— Не буду, — стоял на своем Будка.

Зойка совсем не обрадовалась Митькиному возвращению. По-моему, у нее до последнего мига теплилась надежда, что он еще чуть-чуть проболеет и в результате роль Короля уж точно достанется ей. Видимо, ее до сих пор заедало, что на отборе она не прошла в актеры. Правда, Изольда ее утешила:

— Знаешь, Адаскина, то ли мы на просмотре ошиблись, то ли ты неудачно выступила. По-моему, у тебя все-таки данные есть. В следующем спектакле обязательно дам тебе роль.

— А Б-будченко к-костюмы от-тправим ш-шить, — все никак не проходило заикание у Кости Петриченко.

Впрочем, он настолько с ним свыкся, что это его совершенно перестало смущать. Досаждали ему лишь мать и бабушка, которые по-прежнему таскали его по различным врачам. И даже отправили Костю на все осенние каникулы в какой-то санаторий, где от заикания лечили гипнозом и пением.

Лечение подействовало на Петриченко своеобразно. Заикание не прошло. Зато, возвратившись в Москву, он стал каждую ночь, не просыпаясь, бродить по квартире, громко распевая песни, которые выучил в санатории. Родителям и бабушке это совсем не нравилось. Им приходилось просыпаться, вылавливать Костю и снова укладывать в постель.

— А в-вообще мне п-понравилось, — рассказывал нам Петриченко. — М-мы т-там ч-четыре ч-часа в день л-лечились, а остальное время б-бе-сились. Х-хороший с-санаторий. И с п-парнем мы т-там с од-дним п-подружились.

— Он тоже заикается? — полюбопытствовал Клим.

— Н-нет, у него н-нервный тик. Г-глаз д-дер-гался, — объяснил Петриченко.

— Его тоже лечили пением? — спросила я.

— Н-нет. Л-лечили с-стоянием на г-голове, — внес ясность Костя. — И р-расслабляющими уп-пражнениями.

— Помогло? — внимательно посмотрела Зойка на Костю.

— С-сначала да, — кивнул тот. — Но в с-са-мый последний д-день н-нас д-девчонки п-позвали в свою п-палату н-на прощальный ужин. А т-там т-такое с-старинноё здание. Б-бывшая усадьба к-какого-то князя или не князя. В общем, н-не-важно. К ним в п-палату надо б-было п-проби-раться сквозь т-темную б-библиотеку. А там вдруг на нас как кто-то в-выскочит. Думали, п-приви-дение, а оказалось, д-другие мальчишки п-пошу-тили. Ну, мы когда к д-девчонкам пришли, оказалось, у Петьки д-другой глаз стал д-дергаться.

— То есть у него теперь оба глаза дергаются? — Зойка не удержалась и прыснула.

— Ни фига, — отвечал ей Костя. — Тот глаз, который лечили, совсем прошел. А другой дергается. Так что его на зимние каникулы снова туда отправят. И меня, наверное, тоже. С-снова оторвемся.

— А предки твои не боятся, что ты после этого по ночам не только петь, но и плясать начнешь? — осведомился. Клим.

— Не боятся, — заверил Костя. — Им объяснили, что мне еще один курс требуется. Тогда уж все сразу п-пройдет.

Еще на каникулах мы с Климом занялись устройством судьбы Тимура. Тот совсем закис и все время после уроков просиживал дома. Даже в каникулы отказывался гулять. Клим с трудом два раза вытаскивал его на улицу, но в результате Тимур только с ним поругался.

Мать Тимура опять столкнулась с Елизаветой Павловной. Выяснилось, что он побывал у психолога. Но то ли психолог оказался никудышний, то ли у них с Тимуром не наладился контакт. Во всяком случае, после двух сеансов этот психолог сказал, чтобы Тимку к нему больше не приводили. И еще его мама пожаловалась Елизавете Павловне, что он прикидывается, будто делает уроки, а на самом деле просто сидит, уткнувшись в одну точку, или целыми вечерами смотрит телевизор.

Вот тут мы с Климом и развели бурную деятельность. Для начала через Женьку договорились о домашней встрече с тетей Нонной. Она, очень внимательно выслушав нас, согласилась, что Тимку нужно спасать. И обещала поговорить с Изольдой. А после сообщить нам о результатах. Чтобы, если потребуется, мы с Климом сами еще раз ей все объяснили.

Однако никаких усилий нам с Климом больше прилагать не пришлось. Изольда Багратионовна мигом загорелась идеей увековечивания спектакля. Причем сказала, что в идеале надо бы сделать фотолетопись не только «Золушки», но и «Леса», где будут заняты старшеклассники. И, главное, Тимкина кандидатура полностью Изольду устроила. Причем безотносительно печальных обстоятельств его жизни. Ей тут же вспомнилось, как в прошлом году она возила нас по пушкинским местам Москвы, и Тимка сделал потрясающие фотографии. «Так что, — сказала она тете Нонне, — лучшей кандидатуры для нашей студии не придумаешь. И нам польза, и парню поможем. А на фотоматериалы я выбью деньги у директора школы». И главное — Изольда пообещала самолично предложить новое дело Тимуру.

Мы с Климом очень волновались, как он это воспримет. И вот в начале второй четверти Изольда попросила Тимура после урока литературы подойти к ней. Тот мигом вспыхнул и прошипел на ухо сидящему рядом Климу:

— И чего они все ко мне лезут? Сейчас опять лекцию будут читать.

Клим чуть не ляпнул: «Не будут», — но, к счастью, вовремя удержался. Весь наш класс отправился в другой кабинет, а мы с Климом остались поджидать Тимура у двери. Любопытная Зойка тоже осталась с нами, хотя была не в курсе событий. Клим категорически запретил мне что-либо ей рассказывать.

— Ну чего там, чего там? — пыталась заглянуть в щелку двери она.

— Отзынь, Адаскина, а то еще нос прищемят, — шикнул на нее Клим.

— Нет, — вскипела она, — меня просто возмущает, почему они все лезут к Тимурчику. Неужели не врубятся, что ему и так плохо. Можно сказать, всю жизнь человеку болезни порушили.

Клим выразительно посмотрел на меня: мол, не проболтайся. Зойка продолжала бурлить в том же духе. Видели бы вы ее физиономию, когда из класса вышел вполне довольный Тимур.

— Ну, что там? — набросились мы на него с расспросами.

— Да, в общем-то, ничего особенного, — с нарочитой небрежностью отозвался он. — Изольда попросила меня помочь. Ну, а мне вроде бы все равно делать нечего. В общем, я сказал ей: «Если надо, пожалуйста».

— Как помочь? Чем помочь? — мигом затрепыхалась моя подруга. — Спектакль, что ли, ставить?

— Да нет, —с важностью отозвался Тимур. — Она задумала фотолетопись сделать. Так сказать, на память всем нам и нашим потомкам. Вот это мне и поручили. В общем, теперь держитесь, — он подмигнул нам. — Буду вас подлавливать в самые неподходящие моменты.