Чтение онлайн

— Стасик, возьми, — протянула ему трубку радиотелефона Елизавета Павловна.

Тот, порывшись в кармане, вытащил замызганный клочок бумаги, на котором, видимо, второпях записал номер нужного телефона. Набрав его, Станислав Климентьевич попросил капитана Назаренко. Когда того позвали, Круглов-старший принялся объяснять, что звонит по поводу пропажи близнецов.

Настала короткая пауза, после чего выражение лица у Станислава Климентьевича стремительно изменилось, и он воскликнул:

— То есть как это вы нашли? Мы сами их нашли! То есть они к нам пришли. А точнее, их привел один такой Гондурасов... Нет, я над вами совсем не издеваюсь, а как раз звоню сообщить, что поиски не потребуются... Ну да, они дома... Нет, ничего не перепутал... Да мои, мои дети. Что же, я своих близнецов не знаю... Зачем мне к вам приходить?.. И смотреть нечего... Говорю же вам: мои уже дома... Ну, если вы так настаиваете... Ах, письменное заявление. Ну ладно. Сейчас приду. Только чаю сначала выпью.

Станислав Климентьевич устало положил трубку на стол и выдохнул:

— Черте что и сбоку бантик. Бред в квадрате. Они пытались подсунуть мне чужих близнецов.

— Каких еще чужих? — изумилась Елизавета Павловна.

— Двух, — пояснил Станислав Климентьевич. — Нашли вместо наших. Сидели на скамейке на станции метро «Тургеневская». И говорят, что я их папа.

Ольга фыркнула.

— Тебе смешно, — нахмурился Станислав Климентьевич, — а я теперь вынужден туда тащиться и письменно подтверждать, что те двое — не мои, а мои уже нашлись и искать их не надо.

Тут на кухню в сопровождении Клима явились очень тихие и скромные Мишка и Гришка.

— Слышали? — назидательно произнес отец. — Мне только что в милиции предложили других близнецов. Я сказал, что подумаю. В общем, еще раз так потеряетесь — поменяю.

Мишка с Гришкой расстроились. Нижние губы у них стали квадратными. Они явно приготовились снова реветь.

— Да ладно, па, — незаметно для близнецов подмигнул ему Клим. — Мишка с Гришкой обещали мне, что больше так никогда не будут. Правда, ребята?

Оба кивнули.

— Ну, тогда я пошел, —снова поднялся из-за стола Станислав Климентьевич.

Бесик уже тоже давно переместился на кухню и с интересом наблюдал за приготовлением к чаю. В особенности его привлекала ветчина, которую нарезала аккуратными тонкими ломтиками Ольга. Бесик даже засвистел носом. Ольга наклонилась и дала ему кусочек, который мигом исчез.

— Вообще-то ему вредно, — строгим голосом предупредил сестру Клим. — Знаешь, сколько его пришлось на диете держать, после того как Агатина бабушка раскормила.

— Вечно во всем почему-то виноваты бабушки, — многозначительно и крайне обиженно произнесла Елизавета Павловна.

— Между прочим, вас, по-моему, ни в чем не обвиняют, — заметил еще не успевший уйти в милицию Станислав Климентьевич.

— Только этого мне не хватало, — сухо откликнулась Елизавета Павловна.

Круглов-старший, махнув рукой, поспешил удалиться.

— Ничего вашему Бесику от одного кусочка не будет, — сказала Ольга и тут же дала ему второй.

Я сочла за лучшее не спорить. Все равно сегодня совершенно сумасшедший день. И у Бесика, в конце концов, могут быть в жизни праздники. Он же не виноват, что родился левреткой.

Когда мы попили чай, Клим потянул меня к себе в комнату:

— Пошли, ребятам звякнем. Надо сказать, что Мишка с Гришкой нашлись. А то Будка разболтал. Теперь весь класс наверняка на ушах стоит.

Первым мы позвонили Тимке. Но у него оказалось занято. Тогда Клим набрал номер Будченко.

— Сейчас я ему задам! Алло, Будка? Они нашлись.

Я сидела рядом, и до меня донеслись бурные Митькины ликования. Клим послушал, затем сурово изрек:

— Я, конечно, все понимаю, но зачем было трепаться? Тебя ведь предупредили, что это секрет.

Клим отнял от уха трубку, чтобы я могла слушать ответные Будкины вопли:

— А я и не трепался. Наоборот, под большим секретом сообщил Тимуру. Он ведь близкий друг и должен быть в курсе. А еще я Адаскиной рассказал.

— И на фига тебе было звонить Адаскиной? — взревел Клим.

— Очень нужно мне ей звонить! — проорал в ответ Будка. — Она сама позвонила.

У меня сделались квадратные глаза. Бред какой-то. Чтобы Зойка сама позвонила Будке...

— Клим, — одними губами проговорила я. — Спроси скорей, зачем она звонила ему.

— Зачем тебе, дурень такой, звонила Адаскина? — с охотой повторил Клим.

— А она это... узнавала, как я себя чувствую, — отвечал Будка.

Судя по его тону, Зойкин звонок совершенно не озадачил его. Про меня этого сказать было нельзя. Что-то моя хитрая подруга опять задумала. Но что? И почему ее так живо интересует состояние Будки?

Клим тем временем начал допытываться у Будки, откуда, в таком случае, о пропаже близнецов узнал почти весь восьмой «Б». Митька принялся изо всех сил уверять, что и сам очень этому удивлен.

— И Винокуру ты ничего не говорил? — сурово осведомился Климентий.

— Винокуру как раз сказал, — со святой простотой изрек Будка. — У него дядя детектив. Вот я и подумал: «Вдруг поможет найти?»

— Ну, спасибо тебе, Собачья Будка, — угрожающе прошипел Клим.

— Да я же хотел как лучше, — защищался Митька.

— А я тебе сказал, чтобы не трепался, — напомнил Клим.

— Не гони волну, — добродушно произнес Будка. — Главное, что все кончилось хорошо.

— Это тебе сильно повезло, — сказал Клим и положил трубку.

Чуть помолчав, он сказал мне:

— Ты знаешь, Агата, я сейчас вдруг представил, а что, если бы Мишку с Гришкой не нашли?

Я молча смотрела на него. Мне было даже страшно о таком подумать.

Зойка оказалась права в одном: Будкиных и Тимкиных предков в результате в школу так и не вызвали. Как доложила разведка в лице Климовой сестры Женьки, которая с самого первого класса дружит с дочерью нашей библиотекарши тети Нонны, Нинкой, директор, выяснив, как серьезно болен Тимур, сказал:

— Ладно. Не будем усугублять тревоги родителей. А вот если поведение Сидорова не исправится, тогда уж поставим вопрос ребром.

Таким образом и Будка избежал неприятностей. Не вызывать же в школу только его родителей.

Тимку после болезни как подменили. Он стал жутко мрачным и замкнутым. От Клима я узнала, что после полного медицинского обследования врачи поставили ему какой-то очень сложный диагноз. По их словам, жить со всеми этими болезнями было можно, но очень осторожно. В результате Сидорову запретили не только бокс, но и ролики, и футбол, и все остальное. Выслушав это, Тимка, который не мыслил себя без постоянного движения и разнообразных спортивных игр: зимой — в хоккей, летом — в футбол и на велосипеде, а круглый год — бокс, — резонно заметил: