Чтение онлайн

– То есть ты утверждаешь, – недоверчиво спросил полковник, – что весь этот разгром устроили две крохотные девочки? А как они содрали занавески?

– Портьеры сняла Оля, – пояснил Кеша, – у нас генеральная уборка, плафоны тоже она скрутила, хотели с Капой помыть, да не успели…

– Кто такая Капа? – продолжал выяснять ничего пока не знающий полковник, поглаживая мелко дрожащего Хуча.

– Американка, третья жена маминого четвертого мужа Гены!

– Понятно, – захохотал Александр Михайлович, – родственнички прибыли. Поэтому мамаша дочек дома и оставила, знает, что за пройды растут!

– Да она их совсем не знает, – отмахнулся Кешка, – только вчера взяла.

– Где?

– В детском доме!

– Объясните, – оживился приятель, – что тут происходит!

Но Кеша наконец заметил мой глаз и заорал:

– Мать! Это что еще такое!

– Так кому объяснять вначале?

– Мне! – воскликнули мужчины в один голос.

Я прямо схватилась за голову, но тут из коридора послышался стук, потом громкие вопли. Милые детки обвалили декоративный торшер в виде негритенка, держащего над головой лампу.

Обладающей безупречным вкусом Ольге почему-то нравился этот китч, располагающийся между гостиной и столовой.

Слава богу, подумала я, слушая детский рев и ругань Кеши, теперь лампа разбилась, и можно со спокойной совестью выбросить уродца на помойку.

– Долго ли прогостят дорогие родственники? – поинтересовался Александр Михайлович. – И кстати, как насчет перекусить? Конечно, я понимаю, Катя с Ирой уехали… но, может, бутербродик какой найдется?

– Кеша, – крикнула я, – сделай кофе!

Напиток, сваренный сыном, не поддается названию. Не знаю, из каких соображений, но явно не из жадности, сыночек кладет на литровый кофейник две-три чайные ложки ароматного коричневого порошка. Еще ему кажется, что кофе, как суп, должен хорошенько покипеть перед употреблением. В результате в чашках плещется жидкость орехового цвета. Ни сливки, ни сахар, ни шоколадные конфеты с булочками не могут заглушить непередаваемый вкус пойла. Даже Банди, обожающий выхлебывать у зазевавшихся гостей чай и кофе прямо из чашек, при виде Аркадия с кофейником тихо отбегает в угол, всем своим видом как бы говоря: «Это пейте сами».

– Растворимый! – немедленно завопил Александр Михайлович, услышав, что Кеша отправился на кухню. – Обожаю растворимый «Нескафе»…

Я усмехнулась про себя и стала рассказывать официальную версию приобретения детей.

На следующий день я проснулась около двенадцати. Из коридора доносились странные шлепающие звуки. Натянув халат, спустилась в столовую и обнаружила там Маню с двумя неизвестными женщинами в спортивных костюмах. Одна вешала занавески, другая надевала плафоны. Не видя меня, Маруся вовсю командовала тетками:

– Потом отмоете мебель, да не забудьте зеркала в холле.

– Что здесь происходит? – спросила я.

– Да надоело до смерти, – в сердцах ответила Маня. – Весь дом разгромили, а на место ничего не вернули. Уборка называется! Вот наняла бригаду.

Мы пошли на кухню. Там наводила порядок еще одна баба, и кто-то тихонько напевал в столовой, шумя пылесосом.

– Где ты их взяла и неужели Зайка согласилась?

– Она и знать не знает, – усмехнулась Маня. – Все продумано. Капа с девчонками в девять утра отправилась в детскую больницу, договорилась о комплексном обследовании. Хочет узнать, как лучше подготовить девочек к полету, все-таки почти одиннадцать часов в воздухе, смена часовых поясов… Так что их до вечера не будет. Кешка унесся в суд, еще восьми не было, а у Зайки сегодня коллоквиум по арабской литературе. Маловероятно, что раньше ужина заявится… Все схвачено. Купила «Из рук в руки» и позвонила. Никто и знать не будет, если ты не выдашь.

– Никогда, – пообещала я, – самой надоел разгром.

– Знаешь, уезжай-ка ты лучше по делам, – предложила девочка. – Быстрей закончат, если никто под ногами путаться не станет, их здесь девять человек, живо управятся…

– Так ты пропустила школу! – возмутился во мне педагог.

– Мусек, – напомнила Маня, – сегодня суббота…

Первым делом я, поймав такси, добралась до дома Никиты Коростылева и обнаружила «Вольво» спокойно стоящим возле ларька «Мороженое». Тихо радуясь, что на него не польстились ни угонщики, ни эвакуаторы, я села за руль. Есть у меня хороший повод для встречи с предприимчивой директрисой Анной Степановной, вот только окажется ли она на месте в выходной?

Но госпожа Мирная восседала в кабинете, сосредоточенно изучая что-то в толстенном гроссбухе.

– Большое спасибо, – от души сообщила я с порога, – девочка просто прелесть, муж придет в восторг. Документы отдадите?

– Не понимаю, – начала придуриваться Анна Степановна, – какие такие документы?

– Как это?! – завопила я, радостно отмечая, что секретарша в маленьком предбанничке перестала болтать по телефону. – Десять тысяч долларов отдала сразу, обещали бумаги сделать моментально, а теперь обманываете…

– Я ничего не обещала, – директриса быстро встала, поплотнее закрыла дверь, – свидетельство о рождении, акт об усыновлении, медицинскую карту получите у Алексея Николаевича Пискунова. Неужели вас не предупреждали?

– Простите, я не поняла, – сбавив тон, принялась я оправдываться, – думала, обращаться следует к вам… А можно еще ребеночка получить?

– Пожалуйста, – пожала плечами Анна Степановна, – хоть десяток берите.

– Мне-то больше не надо, но в Париже живут две бездетные подруги…

– Что ж, – улыбнулась Мирная, – пусть приезжают. К сожалению, у нас в России такие дети обречены на нищету, и мы делаем благородное дело, меняем сиротам судьбу.

Ага, и еще получаем неплохие дивиденды от этой, так сказать, благотворительности.

– С удовольствием посоветую Жаклине и Франсуазе обратиться к вам, но вот только…

– Что? – спросила Анна Степановна.

– Сейчас столько пишут, что гены являются определяющим обстоятельством в характере человека! Хотелось бы все-таки знать, что за родители у крошек. Конечно, мы с Капитолиной их уже купили и назад отдавать не собираемся, но… Подскажите, на что в нашем случае лучше обратить внимание при воспитании: спрятать алкоголь, особо подчеркивать порочность воровства… Какие-нибудь вредные пристрастия были у биологических родителей?

Мирная секунду рассматривала меня в упор немигающим взглядом, потом, очевидно, сделала вывод – богата, но глупа и не опасна.

– Вы же понимаете, – пустилась она в объяснения, – какие люди отдают ребенка в приют. Сейчас ведь не война, когда в сиротских домах оказываются самые обычные дети. Я, между прочим, тридцать лет кручусь в этой системе и не припомню благополучных родителей у воспитанников. Либо уголовники, либо наркоманы и алкоголики…

– И все-таки, – с упорством носорога двигалась я к цели, – вот Аня, например, темноволосая девочка, кто у нее в анамнезе?