Чтение онлайн

— Почему он так уверен, что Тот Мудрый меня при­мет?

— Потому что необходимо создавать новую организа­цию, не имеющую аналогов среди ныне действующих и не подверженную коррупции и предательству.

— «Контр-3», что ли?

— Называй ее как хочешь. Информация, которую ты получишь от Яна, поможет тебе сориентироваться.

Ставр потоптался у мигающей огоньками колонны ин­ка. Можно было уходить, он получил все, что хотел, но какая-то трудноуловимая мысль не давала покоя, пока он ее не сформулировал:

— Диего, извините... не знает ли Габриэль, где искать Сеятелей?

Инк на некоторое время задумался, потом покачал го­ловой:

— Этого я не ведаю. Но, может быть, его приятель Морион знает?

— Кто это... Морион?

— Я его сейчас позову.

Через несколько секунд в глубине дома раздался всхлип, будто из трясины выдернули бегемота, затем по­слышались тяжелые, сотрясающие дом шаги, и в кабинет вошла странная фигура — двухметровая черная глыба, по­хожая на обломок скалы, от пола до середины закованная в золотистую многопластинчатую броню. Верх глыбы не­прерывно «дышал», то есть сыпь кристаллов на ней мед­ленно меняла форму, как и сами кристаллы и весь объем «скалы». Но главное — от нее исходила волна «живой» уверенности и силы, сопровождаемая целым букетом не­человеческих эмоций. Это был роид, чужанин, неизвестно каким образом попавший в дом Грехова.

С тихим шелестом в голове Ставра расцвел «кочан капусты», листья которого после недолгих конвульсий сло­жились в огненную надпись без точек и запятых:

«Приветствие здесь очень звать Морион дружение Габ­ри приятность».

— М-м-м...— ответил Ставр, но быстро поправился: — Я вас тоже приветствую... э-э... Морион. Я друг Габриэля и хотел бы выяснить одно важное обстоятельство.— Пан­кратов спохватился, что мыслит слишком быстро.— Вы ме­ня понимаете?

«Мы понимать,— был ответ.— Что есть интерес?»

— «Серые призраки»... то есть Сеятели... Где их можно найти?

Снова затрепетали, складываясь в слова русского язы­ка, огненные ленты:

«Они далеко есть много-много-много далеко позвать не­возможность необходимость полет струна».

— Значит, вы не можете сообщить координаты? «Точность неизвестность где есть позвать можность по­лет я знать можность полет сейчас».

— Он зовет тебя с собой,— хмыкнул Диего.

— Прямо отсюда?! — Ставр ошеломленно перевел взгляд с глыбы чужанина на Диего.— Но мне необходи­мо... о черт! И на чем же мы полетим? И как долго продлится полет?

Чужанин встопорщил кристаллики «кожи», переступил с ноги на ногу — раздалось глухое «тум-тум!», — но про­молчал. Вместо него ответил развеселившийся Диего:

— Полет — не совсем корректный термин в данном случае. Чтобы достать Сеятелей, надо проникнуть в дру­гую метавселенную. Хотя, возможно, потребуется и бросок по «струне» через пространство к точке перехода. Но я об этом знаю мало, поинтересуйтесь лучше у Габриэля. — Диего перешел на другой диапазон связи, что-то сказал роиду, и тот, не поворачиваясь, затопал обратно.

Ставр пришел в себя, когда звук шагов чужанина стих в коридоре и «хлопнула» — с тем же мокрым хлюпающим звуком — дверь его «кельи», та самая, за которую когда-то заглядывали дед Берестов и его внук.

— Приходите, когда будете готовы,— сказал все еще улыбающийся Диего.— В этом доме три типа метро: наше,

чужанское и Сеятелей. Какое-то из них и приведет вас к цели.

— Спасибо...— Ставр хотел задать еще один вопрос, но не успел, ощутив знакомое «колебание» внутреннего про­странства в голове, означавшее рождение Голоса Пустоты. Через мгновение рация «спрута» принесла новое изречение Голоса:

— Хорошее зеркало вызывает слезы культуры...

— Вы слышали? — прошептал Ставр.— Чушь ка­кая-то...

— Слышал.— Диего помрачнел.— Потеря качества сиг­нала влечет за собой снижение качества мышления.

— Простите, не понял...

— Всему свое время, юноша. До скорой встречи.

Все еще не пришедший в себя от встречи с роидом да вдобавок сбитый с толку объяснением инка, Ставр про­бормотал слова прощания и вышел. Голос Диего догнал его уже у порога:

— Возьмите-ка лучше на конюшне машину Габриэля. За домом ведется наблюдение, и до такси вы можете не добраться. А еще лучше воспользоваться метро. Коды вы­хода те же, что использует ваш отдел. А код входа сюда прочитаете в кабине, но не записывайте — запомните.

Ставр молча повернул обратно. Записать код мог толь­ко терафим, но Фил погиб, а сообщать об этом Диего не имело смысла.

Теотиуакан, знаменитая столица древнейшей цивили­зации Центральной Мексики, располагался в пятидесяти километрах от Мехико в большой и плодородной долине и был построен индейцами в первом тысячелетии нашей эры, а воссоздан почти в первоначальном облике к четы­рехсотому году третьего тысячелетия.

Его вид сверху был так живописен, что, по молчали­вому согласию спутницы, Ставр остановил такси в воздухе, и они четверть часа любовались двумя пересекающимися главными магистралями города — Дорогой Мертвых и Про­спектом Жизни. Гигантские массивы Пирамиды Луны и Пирамиды Солнца, сложенные из асфальтобетонных бло­ков и облицованные нетесаным вулканическим камнем, с храмами на плоских вершинах, выглядели величественно и грозно, вызывая священный трепет. А обширный комп­лекс построек, возведенных на одной платформе у пере­сечения проспектов и объединенных под общим названием Сьюдадела, что по-испански означает «цитадель», бывший дворец правителя Теотиуакана, был поистине великолепен. В этом ансамбле сверкающих позолотой зданий выделялся храм Кецалькоатля — Пернатого Змея, покровителя куль­туры и знаний, одного из главных божеств местного пан­теона. Храм, состоящий из шестислойного основания — каждая следующая платформа была меньше нижней — и пирамиды с балюстрадой парадной лестницы, украшали скульптурные изображения головы Кецалькоатля и бога дождя Тлалока в образе бабочки. Это чудо древнеиндей­ской архитектуры можно было рассматривать часами.

К западу от Сьюдаделы располагался еще один комп­лекс построек, но уже современных, хотя и стилизованных под пирамидальную готику древних сооружений. Именно там, должно быть, и жил Ян Тот, характер которого, по отзывам, укладывался в знаменитое высказывание Эрнста Теодора Амадея Гофмана: «Друзья утверждали, что при­рода, создавая его, испробовала новый рецепт и что опыт не удался».

Полюбовавшись десятками пышных храмов и дворцо­вых сооружений по обеим сторонам проспектов, среди ко­торых выделялись Дворец Кецальпапалотля, Храм Ате­телько и Дворец Пернатой Улитки с их квадратными ко­лоннами, украшенными низкорельефными изображениями божеств и животных, орлов и ягуаров и красочными фре­сками, Ставр повел такси к кварталу Тепантитла. Грехов не дал точного адреса Тота, и теперь надо было искать его в поле Сил без особой уверенности, что их примут.

— Давай, я попробую определить, где он живет,— предложила Видана. Волосы девушка уложила короной, отблескивающей драгоценными камнями, а уник-платье превратило ее в индейскую принцессу.

Ставру ее наряд нравился, хотя он подумал, что Ян Тот вряд ли заметит, во что одета гостья.

— Попробуй,— согласился он.

Видана сосредоточилась, откинулась в кресле. Такси медленно плыло над городом на стометровой высоте, об­гоняемое другими аэрами и туристическими флайтами, трижды пролетело над открытыми барами, кафе и ресто­ранами, полными веселящихся посетителей. Точно такие же рестораны можно было встретить в любой части света, и Ставр невольно помрачнел, подумав: весь мир — ресто­ран! Он сознавал, что не прав, но в свете последних со­бытий воспринимал разгульное веселье людей внизу как открытый вызов ему и другим интраморфам, каждый из которых имел свое понятие об отдыхе, не связанное с ресторанным времяпрепровождением.