Чтение онлайн

Прежде чем выдвинуться на Сандомирский плацдарм, 294-я стрелковая дивизия во Владимир-Волынском районе Волынской области, получив крупное пополнение для полного доукомплектования, в течение почти двух месяцев проводила широко развернутую программу его обучения по всем видам родов войск и их совместные полевые учения, приближенные к боевой обстановке.

Руководство отдела контрразведки «Смерш» дивизии и весь оперсостав неутомимо работали в войсках: читали лекции о бдительности, знакомились с каждым из вновь прибывшего пополнения, изучали его через имевшийся свой негласный аппарат и осведомленность командного состава, пополняли его множеством новых вербовок осведомителей, агентов и резидентов, создавая надежное обеспечение безопасности и боеготовности оперативно обслуживаемых частей и подразделений дивизии. Майор И. Р. Виленский и капитан В. И. Иванов, в основном на местах у оперсостава, осуществляли контроль за эффективностью работы, утверждали проведенные вербовки и планы мероприятий, подлежащих дальнейшему осуществлению.

У объектовых оперработников побывал и старший следователь Ю. И. Смирнов, проводя дополнительную юридическую их подготовку, уделяя особое внимание строгому соблюдению процессуальных норм при документировании задержаний и осуществлении первичных допросов.

В секретариат отдела от оперсостава поступали пачками документы, требовавшие своевременной регистрации, снятия точных копий для приобщения к соответствующим делам оперучета или литерным делам, оформления личных и рабочих дел на вновь поступивших негласных источников. Оформленные установленным порядком совершенно секретные личные дела на них почтовыми посылками отправлялись в Центральный архив в Москву. Трудиться нам с Вероникой приходилось день и ночь. Как-то Вероника заявила: «Вдвоем нам, Васенька, не справиться. Надо делать писарчука». Видя, что мною это не воспринято как намек в свою сторону, она над своей шуткой заразительно рассмеялась.

По близости от размещения отдела проживал священник грекокатолической церкви, у которого разместили меня на квартире, чтобы при необходимости (прежде всего, в случае поступления срочной шифртелеграммы) можно быстро вызвать на работу.

Молодой, лет 35, внешне величественный, красивый шатен, с пышной черной бородой, с такими же яркими и веселыми глазами, «его преподобие» – батюшка оказался исключительно доброжелательным, по-христиански милосердным и гостеприимным. Детей у него с любимой, смазливой матушкой не было. В своей квартире они отвели мне отдельную комнату. Утром, как только я успел встать, батюшка подавал команду: «Матушка, наш лейтенант проснулся, жарь яичницу!», Вечером они поджидали меня с работы и милая, хлопотливая матушка угощала нас чаем с ее прекрасными домашними булочками с маком, чтобы спокойно спалось ночью.

В разговорах батюшка проявлял себя патриотом и восхищался советскими победами в войне с нечистой силой – фашизмом. Особенно удивляло то, что он детально знал обо всех подробностях в международных отношениях, о принятых на Тегеранской конференции решениях. С непоколебимой верой и восторженно представлял послевоенное мироустройство на единстве веры Господней, исключающее всякую возможность братоубийственных войн.

Беседы батюшки производили на меня завораживающее действие, вызывая восхищение здравомыслием и обширными знаниями, логично излагаемыми не только о богословии и верном ему служении, но и в области философии, всемирной истории, его стремлении жить по законам православного христианства, куда относят себя и греко-католики, так как в обрядах и молитвах полностью сохраняют господнее православие, основной целью которого Христос называл закон любви к ближнему.

В то время, я совершенно ничего не зная о поддержке нападения фашистской Германии на Советский Союз со стороны Митрополита греко-католической церкви во Львове Андрея Шептицкого, безропотно слушал обожествляющие его восхваления батюшкой. Он знал проповеди и письменные воззвания Митрополита, в том числе о грехе добровольного человекоубийства на почве национальной вражды, а также злобы среди братьев украинцев, совершающих страшные преступления, которые им относились к разрушениям христианской любви между людьми и упадку христианской культуры народа.

Батюшка вспоминал об этом всякий раз, когда возникал разговор по постоянно появлявшимся фактам зверских убийств и уничтожения целых сел со стороны противоборствующих между собой польских и украинских банд, совершавших под руководством – армии Краевой польского буржуазного государства, правительство которого находилось в эмиграции в Лондоне, – жесточайшие террористические акции в отношении ни в чем неповинных украинцев; – украинской повстанческой армии (УПА), которая была исполнительницей воли подпольной организации украинских националистов (ОУН), а не государства. А только в нем, по определению Ф. Энгельса, органичной составной частью является армия в целях наступательной или оборонительной войн, а не нападений из-за угла, против без вины обреченных на изуверское уничтожение поляков. И не только поляков. Нередко целью этого жуткого криминала были воины Красной Армии и украинские граждане, сторонники Советского государства. В массовых убийствах никто, ни дети, ни старики, ни женщины не имели пощады. Об изощренных кошмарах таких погромов с обеих сторон, польской и украинской, написано очевидцами немало книг и правдивых статей. К 60-летию Волынской трагедии польская сторона подготовила около 40 дел, по которым расследуются преступления украинских националистов против польского населения. «Вполне вероятно, – резюмировал по этому поводу первый президент Украины Леонид Кравчук, – что за это время накопилась (у поляков) огромная кипа разных документов. И я убежден, что в Польше хотят расставить определенные политические и моральные акценты в отношении Волынской трагедии. Украина, если говорить откровенно, к этому не готова. Украина не провела такую фундаментальную работу, как поляки. В данном случае, мы скорее находимся в сфере исторически-документального анализа».

Бывший секретарь ЦК КПУ умышленно фальшивит, так как он не может не знать, что в годы Советской власти в Украине велась серьезная исследовательская работа по данной проблеме, о чем говорят работы В. П. Чередниченко, Н. М. Швагалюка и других ученых. Под предлогом верности национальной идее адвокаты ОУН-УПА переориентировались на собирание материалов, героизирующих их участников, но веских документальных доказательств и доводов не добыли, в чем и вынужден был признаться Кравчук.

Замалчивая сотрудничество главарей ОУН и УПА с нацистскими спецслужбами, широко известные факты их вандализма и тотального террора, ни Кравчук, никто другой из его компаньонов даже не упомянули о таких общеизвестных изданиях Центра защиты исторической правды Организации ветеранов Украины, как коллективная монография «Без срока давности», брошюры «ОУН-УПА. От национальной идеи к фашизму» и «Всегда под чужими знаменами», сборник документов о сотрудничестве главарей ОУН и УПА со спецслужбами нацистской Геомании под заглавием «Документы изобличают» и вышедшая в 2004 году под таким названием книга.

Демонстрируя явное пренебрежение справедливостью, одна из активных защитниц националистов объяснила такое игнорирование истории о «волынской резне» поляков сногсшибательным откровением о том, что, признав ОУН-УПА преступной организацией, мы, якобы, «теряем национальное достоинство». Вот так оно определяется, когда нет ни совести, ни стыда. Уместно вспомнить, что еще в 1843 году молодой Карл Маркс, признавшись в своем национальном стыде за преступления прусского правительства, написал, что стыд – которого находился первый человек Америки – Франклин Рузвельт. В гавани острова Мальта президента уже поджидало английское военно-транспортное судно с премьер-министром Великобритании Уинстоном Черчиллем на борту. Было это 2 февраля 1945 года.

На другой день два гиганта – четырёхмоторных военных самолёта, преодолев расстояние 2700 километров, в сопровождении вначале американских, а затем советских истребителей приземлились в Крыму на аэродроме в Саках.

Подготовка Крымской конференции и прибытие в Ялту руководителей трёх великих держав и их делегаций держалось в строжайшей тайне вплоть до её завершения и официального сообщения в прессе. Предупредительные меры предосторожности были совершенно необходимы. Ещё шла воина, ещё рыскали по всему миру гитлеровские ищейки.

Вот и абверовский резидент Абархамов под видом старшего лейтенанта Советской. Армии, якобы находящегося на излечении по случаю ранения в одном из госпиталей, прибыл в Крым, но не как рыскающий, а с весьма важным и конкретным заданием диверсионно-террористического органа третьего рейха.

Вначале Абархамов категорически отказывался давать какие-либо показания о характере полученных от немцев заданий, но, будучи уличённым во лжи, сознался и на допросах раскрыл цели, поставленные перед ним «Абвером-2» в связи с предстоящей Крымской конференцией.

Основная и первейшая задача «Циклопа» состояла в том, чтобы как можно скорее разведать и сообщить место встречи в Крыму участников антигитлеровской коалиции трёх союзных держав. Требовали от него также достоверной информации об обстановке в Крыму: наличие противовоздушной обороны, состояние погодных условий, давая ясно понять о возможности мощного воздушного удара по южному побережью Крыма. Предлагали «Циклопу» обосноваться со своей группой агентов поближе к Ялте, к местам возможного осуществления террористических актов над участниками конференции.