Чтение онлайн

Действуя в составе 48-го корпуса, 294-я Черкасская стрелковая Краснознаменная стрелковая орденов Суворова, Кутузова, Богдана Хмельницкого дивизия в ночь на 6-е мая пропустила через свои боевые порядки части 20-й стрелковой дивизии 52-й армии, после чего, совершив ночной марш, сосредоточилась в лесу юго-восточнее Бихайн, расположенному в 26 км севернее города Герлиц. К 22 часом 7 мая, продвигаясь за наступающими частями 48-го корпуса, дивизия вышла в район Ренгенсдорф, который расположен в 18 км северо-западнее г. Герлиц. 8 мая дивизия, следуя за 213-й стрелковой дивизией, сосредоточилась в населенных пунктах Кисдорф – Фельшенау, 32 км северо-восточнее г. Циттау, а 9-го мая продвинулась в населенный пункт Витков, 24 км юго-восточнее г. Циттау. Отдел разместился в домах, расположенных на берегу речки. Именно здесь политотдел дивизии организовал трансляцию передачи о подписании в ночь на 9 мая 1945 года представителями германского верховного главнокомандования Акта о безоговорочной капитуляции всех немецких вооруженных сил на суше, на море и в воздухе. Акт зафиксировал ликвидацию гитлеровского рейха и передачи всей полноты власти Союзному командованию. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 8 мая 1945 года в ознаменование Победы Советского Союза над фашистской Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 годов, 9 мая установлено Праздником Победы – День Победы. Торжественность и глубину ликования выразить устно или письменно, думаю, пока что никому не удалось, да и несерьезно было бы претендовать на способность вновь пережить их и восстановить. Лично меня в тот момент охватило какое-то остолбенение, пронизанное биотоками от головы до ног. Вдруг появилось желание ощупать себя и убедиться, правда ли, что я жив. Потом во все свое, а не воронье, горло стал кричать: «Победа! Победа!», одновременно стреляя из пистолета вверх. Все кричали: «Победа!», все палили в небо сигнальными ракетами, боевыми патронами из автоматов, карабинов и револьверов. Словом, каждый салютовал как мог и чем мог и в своей безумной радости вряд ли кто подумал, что предстоит еще всевать и патрончики ох как могут пригодиться. Радость Победы, конечно, была огромной с крайне обостренным чувством. Казалось, только что увидел удивительную природу весеннего разгара и своих сослуживцев, горячо обнимая и целуя их как девушек – в губы, щеки, лоб. А Таисия Никитична, обняв и расцеловав меня, вдруг разрыдалась и мне вместе с ее мужем, Михаилом Ивановичем, с трудом удалось перевести ее плачь в переменку со смехом, а затем успокоить.

Все это было естественным и понятным. Кому-кому, а женщинам на войне доставалось вдвойне. Вечная им наша признательность и поклон. Особенно азартно проходило «качание». Меня схватила группа солдат, возглавляемая С. И. Брехуновым, и начала так швырять вверх, что дух захватывало, и я умоляюще выкрикивал: «Братцы, пощадите». Одним словом, разошлись и «качание» чуть не закончилось трагедией. Солдат Третьяков, зная, что ночевать будем в палатках на берегу реки, пошел в село и возвращался оттуда с оберемком постельных принадлежностей. Группа друзей бросилась к нему с выкриками: «Ура! Победа!». Азатем, схватив его вместе с тряпьем, начали восторженно подбрасывать, да подбросили так, что он оказался в речке. Тряпье плавает, а Третьякова в вечерних сумерках не видно. Все, кто стоял на берегу, в одежде бросились в воду спасать. Слава богу, нашли, вытащили и с трудом откачали. Оказалось, что в воде его накрыли легкие перинки и простыни, он не смог сразу из них выпутаться и захлебнулся. Вот тебе и Победа! Вот тебе и восхищение в ее честь! Радоваться тоже надо уметь и только с умом.

10 мая в течение всего дня дивизия с лозунгами на плакатах: «Вперед, на Прагу!» двинулась на преодоление горного перевала на границе Германии с Чехословакией по верху глубокого ущелья, посмотреть вниз которого, даже бывалым фронтовикам, было жутко страшно. Восточнее Зитау перешли границу и продолжали свои путь по территории Чехословакии через Храставу (Либерец), потом западнее Чешского Дуба (Турков), Дольний Боусов (Млада Болеслав), Ичин и Лиса на Лабе Нимбурского района. 14 мая дивизия сосредоточилась в этом районе в лесах восточнее Худирж и севернее Лоученя. Штаб дивизии разместился в дворцовом замке, имеющем уникальный парк на берегу красивейшего озера. Наш отдел расквартировался непосредственно в Лоучене (27 км севернее города Нимбурга), в северной его части, прилегающей к лесу, рядом с которым был Замковый парк. Здесь мы пробыли до 16 июня 1945 года. Моя расквартировка определилась рядом со штабом отдела, в небольшом двухэтажном особнячке.

Мирно разместившись на ужин, я вместе с личным составом взвода охраны находился вблизи штаба во дворе, примыкавшем к лесу. Балагурили, шутили, веселились. И вдруг наш фронтовой сынок Коля Гнездилов, выскочив во двор с пулеметом в руках, выкрикивает: «Немцы, немцы!» и убегает. Такая внезапность обязывала меня взять командование взводом на себя (командира взвода с нами возле кухни не было) и во всю мощь своего командного голоса, хорошо отработанного еще в Новосибирском военном пехотном училище, скомандовал: «Взвод! К бою!».

Фронтовой сын ОКР «Смерш» 294-й Черкасской стрелковой дивизии Коля Гнездилов. Весна 1945 г.

Молниеносно разобрав оружие, развернулись в боевой порядок вдоль забора двора, в котором мы находились, в том месте, где уже с пулеметом был наш юный герой Коля. Взвод открыл непрерывный огонь по беспорядочно двигавшейся вдоль опушки леса группе немцев численностью до двухсот человек. Находились они от нас на расстоянии не более 1,5 км. Немцы сразу же залегли и, поскольку с их стороны последовало всего несколько одиночных выстрелов, просвистевших выше наших голов, я принял это за сигнал их стороны о готовности сдаться в плен и дал команду: «Прекратить огонь». Однако поднятых рук не появилось, немцы, как по команде, вскочили и бегом стали удаляться в лес. Пришлось опять открыть огонь, немцы падали, вскакивали и бросками продолжали уклоняться в лес. Обычного тактического приема: отступая, периодически отстреливаться, здесь не было. Как только немцы скрылись из нашего вида, из леса вновь донесся до нас раскат боя. Двумя часами позже мы узнали, что его вели с несколько поредевшей той же группой немцев лоученьские партизаны. Трое из них, придя к нам, заявили, что они почти полностью уничтожили фашистов, двигавшихся на Лоучень. Лишь немногим из них удалось скрыться в глубине леса и они ведут их поиск, чтобы пленить или добить. Похвалив нас, один из партизан объявил: «Можете записать 23 убитых немца в свой подвиг по защите Лоученя от фашистского нападения». Мы обменялись с ними дружескими объятиями. Пригласили отужинать с нами, но они отказались, ссылаясь на необходимость довести дело победы до конца.

С первых минут участия в освобождении Чехословакии и в последующие периоды нахождения там всегда и везде ощущалось исключительно теплое радушное отношение чехословацких граждан к советским, и военнослужащим особенно. При осуществлении Пражской операции, от самой границы и до Лоученя, 294-я стрелковая дивизия совершала марш, следуя через коридор ликующих местных жителей, стоявших сплошной стеной по обе стороны дороги. Они забрасывали дорогу, нашу двигавшуюся технику и находившихся на ней воинов-освободителей цветами. А при кратковременных остановках начинались незабываемые братания с распростертыми объятиями, поцелуями, радостными возгласами и взятиями в дружеский полон с угощениями.

Искренние братские отношения чехословацких граждан и взаимодействовавших с нами военнослужащих силовых структур сохранялись во всех моих контактах и в период службы в Центральной группе войск в Чехословакии с 1983 по 1989 год.

В Лоучене сердечность этих отношений глубоко чувствовал душой и разумом понимал: они проявляются потому, что с ними встречался не вообще почитаемый в то время в Чехословакии символический освободитель от фашистского порабощения, а реальный участник на веки памятных для них событии, освобождения их родного села Советской Армией. Здесь душевная любезность, братские чувства и доброжелательность напрямую передаются энергетически от сердца к сердцу. Исключительная искренность нередко подтверждалась благоприятствованием и практической помощью в решении каких-то наших бытовых вопросов. Так, например, в нескольких километрах от села Лоучень, на берегу живописного озера, размещались профилакторий летчиков и несколько дачных домиков командования ЦГВ, в том числе один из них был закреплен за начальником контрразведки. Побывав в нем у меня в дни празднования для Победы 5 мая 1984 года, руководители села и партизаны антифашистского сопротивления добровольно, без всяких намеков и просьб с моей стороны, инициативно решили отремонтировать его по своим представлениям об удобствах. Дачный домик стал неузнаваемым как снаружи, так и внутри: идеально оборудованная кухня, туалет, совмещенный с душем, спальня и банкетный зал с камином и мебелью, обеспечивающий вместимость на 40 человек.

Увольняясь в запас в 1989 году, пригласил актив села Лоучень на прощальный ужин. Здесь, прощаясь с ними, без всякого умысла, сказал: «Жаль расставаться с «дочуркой» (имея ввиду дачный домик). Совершенно не ожидал, что этого окажется достаточно, чтобы они тут же решили: маленький двухэтажный домик, в котором я проживал в 1945 году, в ближайшее время освобождающийся из-под принадлежности детскому саду (открывается новый), они отремонтируют и закрепят за мной, чтобы мог, как их почетный односельчанин, приезжать с членами семьи и там отдыхать. Думаю, что они свое обещание выполнили бы. Однако вскоре сталося все не так, как гадалося. В декабре 1989 года, в результате тщательно спланированного американским Центральным разведуправлением (ЦРУ) поэтапного, в объеме плана Даллеса, государственного переворота, спровоцированного, с помощью посольств США, Великобритании и Франции, распространением «информации» об убийстве студента Шмидта во время санкционированного властями проведения на Вацлавской площади в Праге демонстрации молодежи, возглавляемой ее Социалистическим союзом. Антисоциалистическая организация «Хартия-77», воспользовавшись заранее ожидаемым от провокации всенародным возмущением, вовлекла его «Гражданский форум» в жесткую борьбу за отстранение от власти КПЧ и она перешла к ее руководителю – Вацлаву Гавелу. Состоялось его избрание Президентом Чехословакии. Власть перешла к отроку капитализма, сыну крупного миллионера и землевладельца. По данным органов госбезопасности, во владениях отца в период войны функционировал штаб немецкого гестапо, откуда осуществлялось руководство карательной деятельностью против чехословацких борцов-антифашистов. В связи с этим нетрудно предположить, насколько достоверными являлись поступавшие данные о связях брата Президента Ивана Гавела с ЦРУ. Перевод в его состав бывших агентов гестапо было явлением массовым.

Взяв курс на капитализацию страны, Гавел избрал одним из главных направлений своей деятельности – осквернение идеалов социализма, дружбы с советским народом, его заслуг и подвигов в освобождении от фашистской навалы.

Суть провозглашаемой Гавелом либерализации, свободы и демократии дамокловым камнем опустилась и на мои отношения с чехословацкими друзьями. Первое время после убытия из Чехословакии получал от них письма, поздравительные открытки и адреса, иногда они доставлялись мне на квартиру представителями Чехословацкого посольства в Киеве. Когда поступление открыток и адресов прекратилось, а письма стали приходить редко, как контрразведчик догадался о причинах и, внимательно рассмотрев штампы на конвертах, обнаружил, что мои добрые друзья не стали указывать своих адресов, а письма отправляют с почтовых отделении других районов города Праги или других населенных пунктов, не раскрывающих адресов места их жительства.

Поняв, какая устанавливалась в Чехословакии демократия и свобода, какими опасностями это может обернуться для друзей, предостерег их не рисковать и заверил, что они останутся для меня незабываемыми до конца жизни, независимо от того, буду получать от них или нет письма. Многих из них по датам рождения ежегодно заношу в перекидной календарь, находящийся на столе кабинета, надеюсь, что в эти дни биотоки моих воспоминаний и поздравлений доходят до них и что подсознательное движение здесь двустороннее.

В период службы в ЦГВ, ежедневно общаясь с коллегами по обеспечению государственной безопасности, военнослужащими и гражданами Чехословакии, постоянно испытывал гордость за их понимание и высокую оценку того, что Великая освободительная миссия, которую благородно, с достоинством и честью выполнила Красная Армия в этой братской славянской стране на завершающем этапе второй мировой войны, не забывается, благодарно сохраняется и служит делу укрепления нашей дружбы, социализма и мира во всем мире.