Чтение онлайн

Усилиями руководства по закордонной линии, учитывая размещение 8-й армии в первом эшелоне, непосредственно на границе с ФРГ, были созданы надежные агентурные источники из их пограничников, таможенников, полицейских и других лиц, имеющих возможность отслеживать действия противостоящих ей американских войск. Стоило им начать какой-либо маневр, как командование по нашей информации немедленно выводило танки в заранее подготовленные на границе капониры.

На базовой основе сочетания разведывательных и контрразведывательных аспектов работы подчиненных органов было успешно произведено несколько памятных дел, но раскрывать их еще не настало время.

В своей книге «Крепче «стали»«выдающийся контрразведчик и разведчик, а вместе с тем и политик, Иван Лаврентьевич Устинов приводит примеры успешной работы 3-го отдела Управления контрразведки Группы Советских войск в Германии. В частности о том, как с использованием агентов, подготовленных и внедренных в окружение отдельных органов военной разведки Западной Германии, удавалось не только получать важную оперативную информацию, но и вывести в 1978 году на нашу сторону одного из руководящих сотрудников разведслужбы, имевшего чин лейтенанта ВМС ФРГ Мюллера, которому после вербовки был присвоен псевдоним «Техник»: При этом отмечается, что конечный результат превзошел все ожидания. Являясь членом объединенной американо-западногерманской группы по обработке и обобщению разведданных, «Техник» обладал исключительно ценной информацией. Тем не менее, проработав с ним некоторое время, 3-й отдел Управления, возглавляемый полковником В. А. Широковым, о котором я уже упоминал при выдвижении его в этот же отдел начальником отделения, добился передачи «Техника» немецким товарищам, которые, – как «указывает Иван Лаврентьевич, – были нам крайне признательны». Еще бы не быть, когда пожертвовали источником, легализовав всю его работу, чтобы заслужить от них похвалы и награды, щедро проявленные, поскольку повышался их престиж, подмоченный предшествующими провалами. Добившись такого решения, боевые товарищи Широков и Михаил Михайлович Зимбулатов, являвшийся в то время начальником 3-го отдела 3-го Главного управления КГБ СССР, так повысили свой рейтинг, что были награждены высокими правительственными наградами. В частности, Зимбулатов – орденом Октябрьской революции, и оба стали генералами и с почетом уволились на пенсии. Совершенно не склонен считать, что они этого не заслуживали. Да, вероятно, заслуживали, но только не по делу «Техник».

Мое мнение объясняется тем, что начало этому делу положил начальник третьего отделения Особого отдела 8 Гвардейской армии майор Евгений Николаевич Яковлев, талантливый разведчик, в совершенстве владевший немецким языком (немцы не узнавали в нем русского), обладавший всеми качествами для завоевания симпатий у лиц немецкой национальности. Он из числа немецких красавиц завербовал агента «Эрнст» и отработал мероприятия по обоснованным ее поездками в город Бад-Эмс, где находилась спецшкола бундесвера ФРГ, и велось дело по ее разработке. Она выбрала для знакомства офицера, расторгнувшего брак с женой, и умело его очаровала. Так появилось дело «Техник». Было установлено, что к восточному блоку соцстран он относится отрицательно и привлечь его к сотрудничеству было делом нелегким. Потому, убедившись, что он влюблен в «Эрнст» «по уши», она в соответствии с отработанной линией поведения заявила ему, что остаться в Бад-Эмсе не может и возвращается в ГДР, где опасно оставить в одиночестве больную мать, а поэтому больше приезжать к нему не сможет. В итоге, чтобы обеспечить дальнейшие встречи с «Эрнст», «Техник» добился перевода в Западный Берлин. События развивались очень быстро. «Эрнст» фактически стала его женой. По согласованию с ней в Западный Берлин выехал Яковлев, вывел «Техника» в демократический Берлин, и успешно его завербовал, присвоил ему этот псевдоним, и оформил собственноручно исполненную ценную информацию.

В связи с плановой заменой и убытием Е. Н. Яковлева в СССР на должность начальника 3-го отделения прибыл майор Владимир Михайлович Попов, 9.08.1936 г.р., образование высшее – в 1959 году закончил Казанский университет, в органах госбезопасности с 1961 года, приобрел опыт успешной контрразведывательной и разведывательной работы и уверенно взялся за обеспечение надежной работы с «Техником», соблюдая меры строжайшей конспирации.

В. М. Попов, 2008 г.

Мною было принято решение: от получения информации от «Техника» воздержаться, так как задействование в этом «Эрнст» было опасным, пока она не пройдет неизбежную проверку спецслужбы, вполне предполагаемую, поскольку мать проживала в ГДР. Направляя с соответсвующим инструктажем к ним мать в Западный Берлин, мною в беседе с ней в присутствии Попова была гарантирована безопасность дочери, добившись ее твердой убежденности в этом. Полковник Зимбулатов, начальник 3-го отдела Управления контрразведки, встретил мое решение в штыки, начал упрекать, что мы транжирим государственные деньги, а получение нужной информации не обеспечиваем. Разговоры доходили до явной нервотрепки, оскорблений и унижений личного достоинства. Вынужден был обратиться к разуму и опыту И. Л. Устинова, и он согласился с моим решением. На какое-то время Зимбулатов успокоился, однако вскоре добился того, что дело на «Техника» у меня забрали вместе с Поповым, под предлогом повышения его в должности, по которой в 3-м отделе «появилась» вакансия. Последующая передача «Техника» МГБ ГДР во многом, по-моему, объяснялась корыстными целями, лично непонятными мне, вложившему в эту разработку свои заботы и беспокойство, за безопасность «Эрнст», а разведчики, получившие это готовенькое дело, пожертвовали ее судьбой. При этом даже не вспоминая добрым словом о тех, творческими усилиями которых это дело было создано. То, что на это согласился такой опытный разведчик, как И. Л. Устинов, полагаю, могло произойти только под давлением сверху, и организовать его мог Зимбулатов. Он в период совместной службы в Австрии завоевал близкие отношения у генерала В. В. Федорчука Сам Михаил Михайлович как-то в моем присутствии, возвышая свой авторитет, хвастался, что он его хорошо отрекомендовал заместителю председателя КГБ Г. К. Циневу, а поэтому имел возможность свободно к нему обращаться. Только такой «корифей», как он, именуемый в окружении «Г.К.», мог пойти на такое решение.

В связи с этим вспомнилась интересная разработка, которая велась мною совместно с подполковником Цуриковым. Подготовленный им агент, неотвратимый женский «Сердцеед», был выведен на родственные связи, проживающие в районе дислокации дивизии, подозреваемой в принадлежности к американской разведке и весьма известной в ФРГ знаменитости, молодой красавицы, взятой нами в разработку под псевдонимом «Манекенщица». При очередном ее приезде к родственникам «Сердцеед» был приглашен на вечерний банкет по этому случаю, заслужил нужное внимание с ее стороны и вступил в интимные связи. Она так влюбилась в него, что стала усиленно склонять к побегу в ФРГ, обещая райскую жизнь в любви с ней. Поездки ее участились, чем косвенно проявлялось подталкивание ее к этому со стороны разведки, и наконец заявила, что она приняла меры: «Сердцееду» будет изготовлен паспорт для беспрепятственного въезда в ФРГ. Был разработан план вывода «Сердцееда» на, подставу американской разведке и представлен в Москву. Пройдя все инстанции, он попал на утверждение к «Г.К.». Читая материалы, характеризующие «Сердцееда», он подчеркивает в подробной справке на него, где отмечалось, что дает согласие на выполнение задания органов КГБ, сознавая его государственную важность, а также потому, что он с точки зрения душевности не делает над собой никакого насилия, так как «Манекенщица» ему нравится, и он сможет поддерживать с ней нормальные семейные отношения, проявляя уважение и любовь. «Г.К.», подчеркнув это место, пишет: «Раз любит, значить предаст. Подобрать и направить в ГДР другого агента, а «Сердцееда» оттуда откомандировать в СССР». Все это было выполнено немедленно. Прибывшего агента и представившегося «Манекенщице» от имени «Сердцееда» она не соизволила даже выслушать.

Г. К. Цинев

Сколько обид было нанесено «Сердцееду»? А сколько вообще хороших дел было загублено этим самолюбивым и высокомерным, самого высокого ранга чиновников, особенно ярко проявлявшим себя с помпезным хвастовством «звонким колокольчиком» при озвучивании подготовленных ему умными помощниками докладов! Сколько перепортил он нервов достойным профессионалам-контрразведчикам! Сколько досталось от него пережить Николаю Алексеевичу Душину! Этому замечательному генералу, умному душевному человеку, профессионалу высшей пробы, хорошо знавшему, что надо делать, как совершенствоваться и куда направлять главные усилия. Пробивать все это приходилось через «Г.К.» с большими усилиями и нервотрепкой. Может быть поэтому не состоялось долгожительство Николая Алексеевича и он, уйдя на пенсию, умер в 2001 году в 80-летнем возрасте.

Мстительность «Г.К.» подчиненным начальникам, позволявшим с ним не соглашаться и отстаивать свое мнение, доходила до извращенной сущности его высокого служебного положения и гарантированной близости с Генсеком самоуверенности в безнаказанности за явные злоупотребления им. Это существенно ослабляло целеустремленность и эффективность борьбы с главным противником, ЦРУ США и подконтрольными ему западными разведками, осуществлявших развал страны через агентов влияния, а также искажало критерии оценки руководящих кадров за результаты контрразведывательной работы в войсках.

Для мщения мне, например, за ранее проявлявшееся «непослушание», «Г.К.» воспользовался своим участием в расследовании измены Родине, совершенной старшим оперуполномоченным особого отдела дивизии 2 армии капитаном Мягковым. Находясь в Западном Берлине с группой офицеров на рекогносцировке, Мягков бежал в его британский сектор из-за боязни признаться в интимном контакте с немкой, грозившем его раскрытием. Наглым образом «ГК.» изобразил меня виновным в плохой организации воспитательной работы с ним, что, якобы, и привело к столь позорному случаю, не имевшему ранее прецедента в военной контрразведке. Включив в приказ КГБ № 0144 от 4 марта 1974 года, которым мне был объявлен выговор единственный за всю службу в органах, он не изволил даже провести со мной беседу. Знал, что получит достойную отповедь, так как я в то время уже почти год не руководил кадровой работой, был начальником Особого отдела 8 армии и имел положительные результаты в руководстве этим органом. Хорошо зная об этом, руководство УВКР не осмелилось защитить меня. Обжаловать приказ мне было бессмысленно. Как всегда безнаказанно, а со мной и заочно «Г.К.» свел свои счеты.

А тем временем великий контрразведчик, удовлетворяясь поверхностными результатами, раздавал поощрения и награды приближенным к нему, их авторам-производителям, оставляя без должного реагирования почти открытые действия агентов – влияние американского ЦРУ разваливающих великую страну Советов.

Высокопоставленный «Г.К.» и подобные ему некоторые другие ответственные руководители как в Центральном аппарате, так и на местах, в основном из числа приближенных к нему, в том числе отдельные из призванных по партийному набору имевшие, как правило, постоянную готовность отвечать: «чего изволите?», не желали брать на себя ответственность за крайне необходимую войну с коррупцией в высших эшелонах власти и против действовавших почти открыто по развалу Советского Союза агентов влияния. (Примеры об этом я уже приводил, в том числе о яром антисоветчике генерал-полковнике Волкогонове). Они трусливо боялись, а вдруг власть сумеет сохраниться и повернет все наоборот, скажем, по Горбачевско-Яковлевскому, поддерживаемому и инспирируемому США, и сделает их виновниками за развал Социалистической Страны Советов. Они давно уже постепенно боевой дух чекистов из личной корысти подменили духом подхалимства, стяжательства и обогащения.

Произволу действиям «Г.К.», эгоистичного, злопамятного и мстительного всем тем, кто пытается ему в чем-то возразить, не соглашаться с ним или доказывать по вопросам необходимости проведения каких-то важных контрразведывательных и разведывательных мероприятий, не было предела. Пострадал не только Н. А. Душин (о чем хорошо известно многим его сослуживцам, а, наверное, больше всего с ним сопереживала боевая подруга Ольга Васильевна, отметившая 20 июля 2009 года свой 90-летний юбилей с поздравлениями от многочисленных соратников и воспитанников мужа). Немало досталось от «Г.К.» и И. Л. Устинову, многим другим из центрального аппарата, а также периферийным руководителям, обвинявшимся в надуманных грехах и недостатках по службе. Досталось в этом и мне. В личном плане он превратил меня в своего врага и открыто заявлял об этом. Началось все вроде бы при благовидных действиях. В 1978 году был вызван в Москву и представлен Георгию Карповичу в связи с тем, что отказывался от назначения на должность заместителя начальника Управления Особых Отделов КГБ по Дальневосточному военному округу (предо мной в Киеве это предлагалось полковнику Н. А. Абоимову и он тоже отказался). Ссылался я на то, что моя семья неподъемная. Мать в возрасте 90 лет, оставить не на кого, дети с внуками не обеспечены для самостоятельной жизни. К тому же, должность у меня по штату генеральская и, проработав более года, имея положительную оценку, ожидал присвоения этого звания. «Г.К.» начал разговор сразу с того, что ты отказываешься ехать в Хабаровск, надеешься получить генерала в Киеве и преспокойно там дослуживать до пенсии, так не будет. Получишь генерала, если согласишься с новым назначением. На категорические мои объяснения, что я не могу принять это предложение, он в грубой форме высказал упрек, что я всю службу прослужил на Западе, во Львове, Киеве и за границей. Бросил кадровику мое личное дело, сказав: «Положите его на самую верхнюю полку и больше мне не показывайте».