Чтение онлайн

Вот так, ни про что – ни за что расправился со мной всегда казавшийся мне профессиональным невеждой, все дозволяющий себе чиновник столь высокого ранга (почему это происходило, общеизвестно, вроде бы, его возможных подлостей побаивался даже Ю. В. Андропов). Одним махом расправился со мной, награжденным в числе первых знаком «Почетный сотрудник госбезопасности». При этом даже не обратил внимания на то, что незадолго до этого подписывал представление о награждена меня орденом «Красное Знамя».

После этого мое личное дело никому из руководства КГБ не показывали, пока Н. А. Душин не доложил Председателю КГБ Виктору Михайловичу Чебрикову, который знал меня еще по Днепропетровску, что 3-му Главному Управлению выделено к 38-й годовщине Победы в ВОВ всего одно генеральское звание и что из числа активных участников ВОВ – начальников, которому оно положено по штату остается только один – Грачев, но не получает генерала шесть лет, и рассказал, почему это произошло. Виктор Михайлович, как мне позвонил Н. А. Душин, сказал: «обязательно отдайте выделенное вам звание Грачеву». «Так что представление пошло, заказывайте генеральскую форму», – заявил Николай Алексеевич.

Волюнтаристскими решениями «Г.К.» был уволен из органов в хорошем состоянии здоровья заместитель начальника Особого отдела КГБ по КВО полковник Алексей Васильевич Деркач, который и сейчас проживает в Киеве, отметив 14 марта 2010 года свое 96-летие со дня рождения. Так поступили с ним только потому, что Л. Г. Иванову подошла плановая замена с должности начальника отдела в Южной группе войск, в Венгрии. Вот временно и пристроили его вместо Деркача, огласки этого он очень не хотел, особенно перед венгерскими друзьями, а вскоре окончательно определился на должность начальника, а заслуженный чекист-фронтовик всего периода ВОВ Александр Алексеевич Шурепов уволен. Этим я вовсе не хочу сказать, что Леонид Георгиевич менее заслуженный чекист, но он в отличии, например, от Шурепова был в числе приближенных к «Г.К.». В последствии один за другим киевские начальники, Иванов и Бронин, получили желаемые перемещения в Москву, любезно-трогательно обхаживая до этого любимого «Г.К.» брата Евдокима, проживавшего в Киеве, доброжелательного и общительного театрального артиста, любившего рыбалки, веселые встречи и компании с угощениями.

В период службы в ГСВГ мне хорошо было известно, как отдельные руководители для достижения желаемого одаривали «Г.К.» щедрыми подношениями и выполнением его дорогостоящих заказов, объемистыми упаковками, отправляемыми в Москву. Наибольшее усердие в этом в период службы в ГСВГ проявили полковники Градосельский П. В., Нагорный Б. Н., Соколов Н. И., Зимбулатов М. М. и Широков В. А. Все они получали выдвижения по службе и звание генерала. Отправкой подарков и закупок в Москву занимались начальники Особого отдела по Воздушной армии полковники Г. Н. Перов, а затем сменивший его москвич, Д. Тимофеев, грузчиками у которых были начальник 3-го разведотделения и шофер его оперативно-служебной автомашины с немецкими госзнаками, мой брат. Доставалось им еще больше после того, как в ГДР прибыл зять «Г.К.», Шальнев А. П., назначенный на специально введенную должность в Представительстве КГБ СССР при МВД ГДР. Свой офис он разместил в городе Лейпциге, где находилась промтоварная база группы войск. Это крупное торговое предприятие. Для некоторых высоких военных чиновников она была одним их самых важных объектов, где они имели возможность сделать любые заказы, отложить покупки, пользующиеся большим спросом, сдать ранее купленный товар, заменить его на новые образцы, добиться уценки. Таким образом они приспосабливались извлекать выгоды на разнице цен по сравнению с СССР, производя для покупки дорогостоящих предметов обмен советских рублей на марки ГДР, поскольку имели для этого под высоким служебным прикрытием неограниченную возможность. Для других советских граждан, служивших в ГДЕ такие попытки нередко заканчивались досрочным отчислением в СССР, а иногда и привлечением к уголовной ответственности за валютную контрабанду.

Извлекал зять «Г.К.» выгоды и из личного пристрастия к заказным и специально подготовленным для него охотам на дичь, которой во всех разновидностях в ГДР было предостаточно и она бережно сохранилась. Однажды он договорился об этом с начальником Особого отдела КГБ по 57-й мотострелковой дивизии, дислоцированной в городе Наумбург, подполковником Безгодовым Г. М. Доложив об этом мне, он предлагает принять участие в охоте. По своей прямолинейности я категорически отказался, заявив: «Я в рабочее время охотой не занимаюсь». Почему Геннадий Михайлович, пользовавшийся моим уважением и поддержкой в своей добросовестной и результативной работе, передал мой ответ Шальневу, заложив меня ему? Видимо, наохотились до чертиков. Последний в дальнейшем контакты со мной прекратил и даже по служебным вопросам на меня никогда не выходил, несмотря на то, что 8-я Гвардейская армия находилась в приграничной зоне повышенного интереса западных спецслужб. Не исключено, что именно он окончательно подпортил отношение ко мне со стороны «Г.К.», имевшего на меня «зуб», как Он однажды выразился сам на совещании с начальниками особых отделов армий ГСВГ, поскольку пытался отстаивать свое мнение по конкретным вопросам. Ну да Бог с ними, пусть Он простит им все их грехи.

Г. П. Марголин

В период с конца 1983 года по 1989 год работал начальником Особого отдела КГБ по Центральной группе войск в Чехословакии. Разведработу оперсостава 3-го сектора возглавлял подполковник Марголин Геннадий Петрович, 16.08.1935 года рождения, из крестьянской семьи села Ершовка, Вятско-Полянского района, Кировской области. Только на спецподготовку его разведчиком ушло шесть лет, с февраля 1958 по июнь 1964 года он прошел обучение: курсантом школы КГБ при СМ Литовской ССР, слушателем института иностранных языков КГБ в городе Ленинграде (немецкий язык), слушателем Высшей школы КГБ при СМ СССР, 2-й факультет – со знанием немецкого языка. Потом, проработав в особом отделе КГБ по ГСВГ переводчиком 4 года, еще целый год – в специнституте КГБ, после чего с августа 1969 года по август 1974 года был старшим оперуполномоченным 3-го отдела УОО КГБ по ГСВГ и как куратор принимал участие в мероприятиях по делу «Техник».

Вместе с оперсоставом сектора осуществлялись интересные разработки и вербовки агентуры. Была добыта информация о появившемся на западе дорогостоящем изобретении химпрепарата, предупреждающего ржавление металла, с приложением его образца и полным техническим описанием процесса производства. Совет Министров СССР дал этой информации высокую оценку.

Через надежного источника поступила информация об организации на одном из западных предприятий замков с магнитными ключами, и их американское посольство устанавливает в сейфах сотрудников посольской резидентуры ЦРУ Экземпляры ключей от таких замков передавались нам с подробным описанием, где эти сейфы находятся и возможные пути проникновения к ним. А затем это все высылалось нашей разведке, в 1-е Главное управление КГБ СССР, получая положительную оценку этой работы.

Вспоминается и такой факт. Один из закордонных агентов в 1984 году получил важную информацию по одной из экономических проблем. Положительно оценив ее, Москва определила ему вознаграждение приличной суммой долларов. Я выехал с оперработником на явку с ним для их вручения. Однако агент категорически отказался принять доллары, заявив, что он помогает органам из соображений социалистического патриотизма, а не за деньги. На мое заявление, что в 1980–81 годах он уже неоднократно принимал крупные вознаграждения, он ответил: «Да, ранее мне передавали несколько раз доллары, но при этом делались заказы на покупку дорогостоящих вещей, и они мною исполнялись». Доложил об этом в Центр. Прибыл начальник 3-го отдела полковник Широков, провел явку с агентом и подтвердил обоснованность нашего доклада. Как он об этом доложил в Центре не знаю, но вскоре после этого мне раздался звонок от «Г.К.»: «Что ты там развесил уши, тебе доводят дезинформацию». Полностью восстановить всю его брань сейчас затрудняюсь. Но речь шла о том, что это, якобы была попытка спецслужбы на компрометацию генерал-лейтенанта Евдокушина, когда он был начальником Особого отдела КГБ по Центральной группе войск. Будучи выдвинутым в 1981 году начальником Управления Особых отделов по ГСВГ, он перевел в третий (разведывательный) отдел и работавшего вместе с ним в Чехословакии начальника третьего отделения (фамилию не могу вспомнить).

Закончилась эта брань указанием: агента из действующих исключить с отбором подписки о прекращении связи, личное дело на него уничтожить и акт с приложением описи уничтоженных документов выслать «ГК» лично.

Чьи тут интересы отстаивались, нетрудно догадаться. К генералу Евдокушину лично я всегда относился с большим уважением, чувствовал и от него заслуженную признательность. «ГК» профессионально умел создавать обстановку: достоин получить должность генерал-лейтенанта, но не подмажешь – не получишь. Видимо, так произошло и здесь.

Были приобретены агенты, через которых постоянно с позиции в Чехословакии отслеживалось положение в гарнизонах дислокации американских войск. Помню, через проверенного источника регулярно поступала информация об американских воинских частях в районе Франкфурта-на-Майне. Он же разведал, что американцы стали поставлять через Пакистан в Афганистан ракеты «Стингеры», о чем своевременно было доложено в Центр. О других источниках пока раскрываться нельзя, прежде всего с учетом их возраста, потому что, вероятнее всего, они еще живы и здоровы.

Важным было тесное взаимодействие с Военным Советом, непосредственное контактирование и взаимопонимание с такими замечательными мудрыми и выдающимися военачальниками, как командующий 8-й Гвардейской армии генерал-лейтенант Матвиенко Алексей Михайлович, командующие Центральной группой войск в Чехословакии генерал армии Ермаков Виктор Федорович и генерал-полковник Воробьев Эдуард Аркадиевич (оба живут в Москве, занимаются ответственной государственной деятельностью, были народными депутатами Государственной думы России).