Чтение онлайн

И тут, в просвете между корпусами, я увидел здание.

Невысокое, обшарпанное, с заляпанными окнами. На бетонной стене — выцветшая эмблема: круг, в который вписана шестерёнка и надпись «Мосметрострой».

Под ней — полузасыпанный вход с массивной металлической дверью и валяющимся рядом сигнальным конусом.

— Что за хрень, Симба?

— Технический объект. Предположительно — служебный спуск в инфраструктурный тоннель, — тут же ответил ассистент.

Спуск? В тоннель?

Кажется, мне это подходит.

От слов «служебный спуск» за версту несло теснотой и клаустрофобией. А это значило, что тварям развернуться там будет негде. А вот мне… Интересно, как воспримет геллхаунд заряд дроби в морду?

Кажется, сейчас мне подвернется шанс это проверить.

Я рванул к двери. Дыхание рвалось, грудь сжала петля боли, а в ушах кузнечным молотом грохотал пульс.

Что-то изменилось.

Я скосил взгляд на карту. Красные точки, отмечавшие положение геллхаундов, остановились на солидном удалении от меня. Я не выдержал и обернулся.

Один из геллхаундов совсем по-собачьи сидел в доброй сотне метров, на другой стороне дороги и пристально смотрел на меня. Второй петлял вблизи, нервно, как будто не знал, что делать. Окулюс все так же кружил вверху, но как будто бы тоже в отдалении. Скольпа, чем бы ни была эта штуковина, видно не было.

— Симба, объясни. Почему они остановились?

— У меня нет ответа, — мне показалось, что в обычно бесстрастном голосе ассистента звучат нотки растерянности. — Возможно, территория помечена для Улья, как запретная.

— Запретная? И кто же может что-либо запретить этим тварям?

— Управляющие алгоритмы. Внутренние директивы. Вероятность утраты целостности Улья.

— То есть… Они боятся сюда идти? — я поежился. Это что за неведомая хтонь должна быть, чтобы адские твари отказались от преследования из-за страха?

— Ответ отрицательный. Биомеханоиды не испытывают страха. Прекращение преследования может быть вызвано целесообразностью. Приоритет цели ниже приоритета сохранения целостности. Но это — лишь теория. Точного ответа у меня нет, поведение биомеханоидов аномально.

Прекрасно. Просто отлично. Когда даже искуственный интеллект не знает, что происходит — значит, все точно плохо.

Я уставился на служебный вход.

— И чего же, падлы, вы можете там бояться? — пробормотал я, глядя на темнеющий зев двери.

Ответа не последовало. Только ветер прошелестел по ржавым обломкам где-то в стороне.

— Ну и ладно. Не идете — и хрен с вами.

Я шагнул к двери и потянул за ручку.

Что бы там ни было, других вариантов у меня не было. Или под землю, или назал, в пасть к геллхаундам. Есть там что-то впереди или нету — вопрос дискуссионный, но сзади меня точно ничего хорошего не ждет. А значит — вперед и только вперед.

В конце концов, даже если вас съели, у вас есть, как минимум, два выхода, а меня пока что еще никто не проглотил. Кроме того, я все равно собирался спускаться в метро, а так, получается, еще и срежу.

Главное, не пожалеть о своем выборе. Но, с другой стороны. что может быть хуже, чем оказаться в пасти геллхаунда?

Внутренний голос мне подсказывал, что, продолжая ломиться вперед, я вскоре могу получить ответ на этот вопрос, но я приказал ему заткнуться.

Семь бед — один ответ. Я пока жив, а что там впереди — дело десятое.

Так что, будем решать проблемы по мере их поступления.

Дверь в ангар поддалась со скрипом и стоном, словно испытывала физическую боль от того, что впускает кого-то внутрь. Я проскользнул в ангар, тут же прикрыв за собой тяжелую створку. Внутри пахло сыростью, ржавчиной и застарелой техногенной тоской. Огромное бетонное помещение было забито полуразвалившейся аппаратурой: пульты управления, обесточенные шкафы автоматики. На полу валялись порванные провода, куски облицовки и дохлая крыса, расплющенная так, что от неё осталась только смазанная физиономия.

— Атмосфера — что надо, — пробормотал я, глядя на пыльную табличку: «Объект №32. Контрольный узел дренажной системы №4».

Симба молчал. То ли анализировал помещение, то ли переваривал информацию о прекращении преследования. Впрочем, об этом я не жалел — собеседник из ассистента был так себе.

Нашёл я искомое не сразу — спуск в технический тоннель оказался завален грудой хлама. Старый металлический люк, на котором кто-то маркером приписал «НЕ ВСКРЫВАТЬ!». Угу. Спасибо за предупреждение.

Я растащил обломки и попробовал поднять крышку.

Не вышло.

Металл будто прирос к бетону. Ручка покрыта налетом коррозии, сама крышка вварена в обрамление годами бездействия и грязи. Я выругался, поискал глазами подходящий рычаг, не нашел, и потянул из-за плеча верную арматурину. Проверенный друг, мать его. Вставив прут в прореху под крышкой, я примерился, нажал…

— При помощи молотка, зубила и какой-то матери проложим путь к новой цивилизации, — сквозь зубы процедил я. Металл со стоном поддался. Крышка заскрипела, пошла вверх, а потом резко сорвалась с места и хлопнулась в сторону, открыв темный провал спуска. Снизу дохнуло…

Это было даже сложно запахом назвать. Застоявшийся воздух вонял гнилью, машинным маслом и чем-то еще. Сладковато-едким, с отчетливыми нотками разложения. Как в скотомогильнике.

Я отпрянул, морща нос.

— Симба, это что еще за букет?

— Возможны скопления биоразлагающихся веществ. Повышенная влажность. Загрязнение воздуха летучими токсинами неизвестной природы.

— Проще говоря — смердит, — хмыкнул я.

— Подтверждаю.

— Спасибо, Кэп. Без тебя бы я ни в коем случае не догадался.

Я постоял над темным лазом несколько секунд. Воняло так, будто само метро хочет мне что-то сказать. Например, «проваливай отсюда». Уж слишком этот запах был отталкивающим.

Но отступать было поздно.

Я затянул ремень обреза, поправил вещмешок и вздохнул. Была мысль перекусить перед спуском, но в такой вонище… Ладно, потерпим. Пока тех нескольких кусочков вяленого мяса, что я успел перехватить по дороге к зараженной станции, было достаточно. Я, конечно, не оказался бы от комплексного обеда из трех блюд, но, кажется, в здешней столовой перерыв. Да и засиживаться тут не стоит. Перемкнет что-нибудь в башке у геллхаундов, и обедом стану уже я. А мне этого очень не хотелось бы.