Чтение онлайн

Охотники стали тихонько переговариваться между собой.

— Экий разговорчивый, паразит.

— Забудь, все Жертвы так говорят.

— Думает, что лучше нас, болтливая рожа.

— Посмотрим, как он запоет на кончике лезвия.

Халл холодно усмехнулся.

— Отлично, думаю, ситуация вам ясна. Теперь пусть каждый назовет свое оружие.

— Булава.

— Сеть и трезубец.

— Копье.

— Боло.

— Ятаган.

— Винтовка со штыком, — сказал Блейн, когда подошла его очередь.

— Меч.

— Алебарда.

— Сабля.

— Благодарю вас, джентльмены, — сказал Халл. — Я буду вооружен рапирой и, естественно, без лат. Мы встретимся в воскресенье на рассвете, в моем поместье. Дворецкий каждому вручит указание, как туда добраться Пусть боец со штыком останется, все остальные свободны, до свидания.

Когда охотники покинули комнату. Халл сказал:

— Штык — необычное оружие. Где вы научились им владеть?

Блейн поколебался, потом сказал:

— В армии, с 1943 по 1945 год.

— Вы из прошлого?

Блейн кивнул.

— Интересно, — заметил Халл без особой заинтересованности. — Тогда, как мне кажется, это ваша первая охота.

— Да.

— Я вижу, вы неглупый человек, и думаю, у вас были причины избрать такое небезопасное занятие, к тому же не очень уважаемое.

— Мне нужны деньги, — сказал Блейн, — я не смог найти другой работы.

— Естественно, — согласился Халл с таким видом, словно знал все с самого начала. — И вы решили пойти в охотники. Но, уверяю вас, это не простое занятие, да и охотиться на такого зверя, как человек, может, слава Богу, не каждый. Требуется особое умение, и далеко не последнее из них — умение убивать. Вы считаете, что обладаете таким талантом?

— Наверное, — сказал Блейн, хотя на самом деле не задумывался над этим вопросом.

— Интересно, — проговорил Халл, — несмотря на вашу воинственную внешность, вы не производите подобного впечатления. А вдруг окажется, что вы не в состоянии убить меня? Вдруг вас в самый решительный момент охватит сомнение?

— Посмотрим, — сказал Блейн.

Халл кивнул.

— Я тоже так думаю. Возможно, в глубине вас тлеет искра убийцы. Это сомнение прибавит нашей игре остроты. Хотя может оказаться, что у вас не будет времени ею насладиться.

— Это моя забота, — Блейну этот элегантный и многословный наниматель уже страшно надоел. — Можно задать вопрос?

— Я весь к вашим услугам.

— Благодарю. Почему вы решили умереть?

Халл уставился на него, потом взорвался смехом.

— Теперь я действительно вижу, что вы из прошлого. Ну и вопрос!

— Вы можете на него ответить?

— Конечно. — Халл откинулся на спинку кресла, глаза его приняли задумчивое выражение. — Мне сорок три года, и жизнь для меня пуста. У меня есть состояние, и я не привык себе ни в чем отказывать. Я экспериментировал, смеялся, любил, ненавидел — я уже сыт всем. Я испробовал все, что могла мне предложить Земля. В дни молодости наша зеленая планета представлялась мне некой сокровищницей, полной неисчерпаемых в своем разнообразии наслаждений. И вот теперь, к моей печали, я стал свидетелем конца новизны ощущений. Я вижу теперь, с каким самодовольством буржуа наша жирненькая Земля обращается вокруг безвкусно яркого светила. И сокровищница земных радостей теперь напоминает мне пустую детскую коробку из-под игрушек.

Халл взглянул на Блейна, чтобы проверить, какой эффект произвели его слова, потом продолжил:

— Скука простирается передо мною, словно бесконечная безводная равнина. Я хочу испытать последнее великое приключение этого мира — Смерть. Я пройду в эти врата Послежизни! Вы понимаете меня?

— Конечно, — проговорил Блейн, которого позерство Халла несколько раздражало, но вместе с тем и производило некоторое впечатление. — Но к чему спешить? Возможно, в жизни найдутся еще приятные вещи? А смерть назад уже не вернешь. К чему торопить ее?

— Вот слова истинного оптимиста двадцатого века, — со смехом проговорил Халл. — В ваши дни действительно приходилось считать, что жизнь — это все. Что же вам еще оставалось? Кто из вас действительно верил в Послежизнь?

— Это не меняет сущности вопроса, — возразил Блейн, ненавидя ту рациональную, осторожную позицию, которую ему пришлось занять.

— Наоборот! Перспективы жизни и смерти в наши дни изменились. Вместо прозаического совета Лонгфелло мы следуем наставлению Ницше — умрите в нужное время. Разумные люди не цепляются за возможность жить, словно утопающие за обломок шлюпки. Они знают, что жизнь тела — это лишь малая доля человеческого существования. Почему бы в таком случае не ускорить конец телесной фазы? Только трусы, глупцы и тупицы цепляются за каждую секунду человеческого существования на Земле…

— И те невезучие, — добавил Блейн, — которым не по карману страховка корпорации «Мир иной».

— Состояние и общественное положение имеют свои преимущества, — сказал Халл с усмешкой, — и налагают свои обязанности. Одна из них — необходимость умереть в нужное время, пока ты не стал помехой своим собратьям и ужасом для себя самого. Но свершение смерти — это не привилегия отдельного класса или образа воспитания. Это благородная обязанность каждого человека, его рыцарский долг. И каким образом он проявит себя в этом деле — такова и будет его ценность как человека.

Голубые глаза Халла сверкали.

— Я не намерен встречать это решающее событие в мягкой постели. Я предпочитаю смерть в бою!

Блейн не смог удержаться и кивнул, вспомнив свою автомобильную аварию. Авария! Каким странным, благородным и мрачным казался выбор Халла. Претенциозно, конечно, но сама жизнь в этой бесконечной, мертвой материи — уже претенциозность. Халл напомнил ему древнего японского самурая, спокойно нагибающегося, чтобы совершить церемонию харакири. Но это был пассивный восточный обычай, а Халл избрал чисто западный способ смерти — жестокий, деятельный, ликующий в своем конце.

С одной стороны, это восхитительно, с другой — глупо до раздражения.

— Я лично ничего не имею против вас, — сказал Блейн, — и против любого другого человека, выбирающего себе способ умереть. Но те охотники, что погибнут в бою с вами, — они-то ведь еще не готовы умереть, и Послежизнь им не светит.

Халл пожал плечами.

— Они сами выбрали себе этот опасный образ жизни. Итак, Блейн, вы передумали?

— Нет.

— Тогда до встречи в воскресенье.

Блейн направился к двери, где взял у дворецкого листок с указаниями, и, уже уходя, повернулся к Халлу.

— Кажется, вы упустили одну вероятность.

— Какую именно? — спросил Халл.

— Раньше, я думаю, вы не могли прийти к этой мысли. А вдруг все это — научно обоснованная послежизнь, голоса мертвых, призраки — все это гигантская мистификация, обман в целях наживы, устроенный корпорацией «Мир иной»?

Халл застыл на месте. Когда он заговорил, в его голове чувствовалась злость.

— Это невозможно. Только абсолютно невежественному человеку могла прийти в голову такая мысль.

— Возможно, — согласился Блейн, — но представьте, в каких дураках вы окажетесь, если дело обстоит именно так! До свидания, мистер Халл.