Чтение онлайн

– Хорошо. Только у меня условие. Я еду с вами. Что-то после опыта общения с вами не готов вам еще и две штуки под честное слово доверить. Устраивает?

– Да не вопрос. – Артурчик повеселел. – Хочешь с нами – поедешь с нами.

Он достал мобильный и набрал номер. По его лицу стало понятно, что абонент не отвечает. Артурчик посмотрел на часы.

– Блин, да у него концерт, наверное. Ловить Кспеха в пятницу вечером – не самое лучшее дело. Давайте так: завтра часиков в одиннадцать мы к нему подъедем. О’кей?

– Заметано, – ответила Настя. – Макс, дай мне свой телефон, я тебя наберу завтра с утра. Договоримся, где встречаемся.

Макс продиктовал номер.

– Слушай, а почему он Кспех? Поляк что ли?

– Поляк? Да нет. Его Федей зовут на самом деле. Кспех – это прозвище.

– А что означает? Как-то связано с фразой «не к спеху»?

– Да нет, просто если слово «кспех» написать латиницей, то получится «хрен», понятно?

Макс усмехнулся.

– Понятно. Охренительное прозвище.

Александр Иванович каждую пятницу ужинал в «Русской Усадьбе», пафосном ресторане недалеко от его дома на Никольской Горе. Здесь было безумно дорого, но это было оправдано. Уровень цен будто высокой каменной стеной ограждал посетителей ресторана от шумных компаний, разнузданного веселья и застольного беспредела. Джазовый ансамбль, один из самых лучших в столице, негромко наигрывал что-то мажорное, официанты двигались как тени в приглушенном свете, вся атмосфера располагала к неспешным, необязательным разговорам в конце тяжелой трудовой недели московского истеблишмента. Даже случайно прорвавшийся через эту приглушенную сдержанность звук встречающихся бокалов казался здесь вызывающе громким и неуместным. Разговоры велись вполголоса, подтверждая фразу о том, что большие деньги любят тишину. Это объясняло то, что Александр Иванович сейчас не кричал, как обычно, а шипел, брызгая слюнями на нетронутый стейк из аргентинской говядины. Сделав огромный глоток Мендозы, он продолжил:

– Вы не просто идиоты, вы идиоты клинические. Вы умудрились просрать самую ценную вещь, которую я когда либо видел. Вы хотя бы понимаете, как крупно вы облажались?

– Но Иваныч… – робко начал Лёлек.

– Ты вообще молчи, дебил. Ладно этот лось, – он кивнул на Болека, – он по жизни тупой как устрица, но ты-то куда смотрел?

Болек обиженно засопел.

– Иваныч, да мы практически…

– Не практически, а теоретически! Теоретически, у нас есть самый ценный в истории раритет, а практически – два дебила, которые не могут нормально даже дернуть сумку у лоха. Ну как, объясните мне, ну как вас могли обставить? И почему вместо того, чтобы землю рыть носами и искать того фраера, который вас опередил, вы нажираетесь как свиньи и разносите казино, которое принадлежит, между прочим, моему хорошему приятелю?

– Блин, ну мы же не знали…

– А что вы вообще знаете, кроме того, как бухать и ходить в баню с девками? Вы хоть что-то самостоятельно можете сделать? Уже неделю килограмм золота возрастом в три тысячи лет болтается по Москве, а вы умудряетесь проиметь все, что только возможно. Вы хоть номер того негодяя разглядели?

– Разглядели, – хмуро кивнул Лёлек, показывая пачку Парламента с нацарапанными каракулями.

– Что ты мне суешь этот мусор? Вы его пробили?

– Пробили.

– Фраера установили?

– Ну да.

– Так какого хрена… – Иваныч повысил голос и сразу получил укол нескольких неодобрительных взглядов от других посетителей ресторана. – Так какого хрена, – продолжил он шепотом, – вы до сих пор сидите здесь, обжираясь за мой счет, вместо того, чтобы мчаться в адрес и валить этого гада?

– Все поняли, Иваныч, мы уже мчимся. – Лёлек встал из-за стола.

Болек с сожалением посмотрел на нетронутый шашлык.

– Может, с собой?

– Пойдем скорее, – подтолкнул его Лёлек. – Пока из нас самих шашлык не сделали.

С недовольным видом Болек подчинился. Приятели быстрым шагом вышли из ресторана.

– Ну всё, конец этому фраеру, – пробормотал Болек, втискиваясь за руль «бэхи». – Любое кидалово готов снести, но когда меня ужина лишают… Я его урою!

Макс любил субботнее утро. Особенно в те дни, когда не ездил копать. Конечно, азарт поиска, жажда приключений – все это здорово, но ведь в бытовом смысле кладоискательство – это достаточно хлопотное мероприятие. Ранний, затемно ещё, подъем, короткие сборы, и вот ты уже мчишься на машине туда, где тебя ждут будоражащие воображение находки и тайны, но при этом грязь, непогода, всевозможные сложности и нерегулярное питание. И как ты никогда не знаешь, что найдешь в очередной выезд – распаханный клад петровских рублей или десяток «какаликов» – медных монеток, убитых временем и удобрениями, так же ты совершенно не подозреваешь, какие именно неприятности тебя сегодня ожидают вместе с находками: плохая погода, застрявшая в поле машина или неадекватный фермер, который сначала всадит в тебя с обоих стволов, а потом придёт разбираться – кто это забрался на его посевы.

Нет, конечно, любой копатель скажет вам, что ради этого особенного наркотика, который можно определить как «поисковый азарт», тысячи больных на всю голову людей тратят свои выходные на абсолютно, казалось бы, бестолковое занятие. Стоят заброшенные дачи, покрывается сорняками некогда ухоженный огород, подрастают дети, а эти полоумные носители поискового вируса каждые выходные засаживают свои внедорожники в непролазной жиже на пути к заветной поляне, борются с травой, этим извечным врагом копателя, вонзают килогерцы в матушку-землю, чтобы в конце дня с удовлетворением любоваться на несколько зелёных, изъеденных почвой кругляков, которые неряшливые предки обронили, потеряли, закопали или ещё каким-либо образом утратили. Комары и слепни, клещи и змеи – к этим вредителям копатели относятся терпимо, привыкли уже. С травой тоже можно попробовать бороться – кто-то выжигает поле, разлив приготовленный заранее бензин, кто-то уминает её внедорожником, кто-то держит в багажнике бензокосу. В конце концов, и с фермером, охраняющим свое поле от вредителей и грабителей, можно договориться, он только покрутит пальцем у виска, и уйдёт, взяв обещание не оставлять за собой незакопанные ямы и не трогать посадки. Но, зачастую, после всех этих усилий ты поднимаешь из земли монету, пролежавшую в колхозной земле, настолько щедро сдобренной химикалиями, что и не определить уже, какой же у монеты был номинал в те времена, когда она находилась в обращении. Или откапываешь раритет, действительно редкий экспонат, перерубленный пополам лопатой дачника. И вот тогда наступает такое разочарование, что клянешься завязать с поиском навсегда.

Радуется семья в надежде обрести, наконец, в твоем лице нормального отца и мужа, готовит вкусный ужин повеселевшая супруга, прыгают вокруг довольные, нарядно одетые по случаю такого праздника, дети, но всё это лишь до следующих выходных, когда опять подъем ни свет ни заря, опять грязь, непогода, бездорожье и комары.

Потому что «соскочить» уже не получится. Попробовав один раз этот наркотик, навсегда становишься его заложником. Берешь металлоискатель с собой в отпуск: «А вдруг, хотя бы на пляже удастся поискать», с особым волнением, понятным только таким же, как ты, сумасшедшим, смотришь из окна экскурсионного автобуса на свежевспаханное иностранное поле, вместо бутиков, аутлетов и распродаж обследуешь местные археологические музеи. Берешь дополнительные два-три дня к отпуску. Но не для того, чтобы подольше понежится на пляже со стаканом пива, закрепляя красный краткосрочный загар. А лишь для того, чтобы вернуться в ненастье и пробки столицы, и сразу же рвануть туда, где комары уже скучают по тебе и гудят в нетерпении, где вместо системы «все включено» – режим «все металлы» на твоем металлоискателе, вместо шестиразового питания и круглосуточного снэк-бара – два бутерброда и бутылка воды в твоем рюкзаке, вместо бассейна и позолоченных унитазов – лужи и одинокий куст орешника посередине бескрайнего поля. И опять дуется жена, опять косятся с ухмылками знакомые – это значит, что ты опять в порядке, ты опять прочно сидишь на игле поиска и никуда тебе с неё не деться.

Даже зима, казалось бы, абсолютно некопательское время года, даже и она не в силах сделать из кладоискателя нормального члена общества. Ведь это только кажется, что зима в наших широтах длинная. На самом деле, если только представить себе, сколько новой информации нужно добыть, систематизировать и обработать бедному копателю, то станет понятно, что зима – она ведь безумно короткая, раз – и пролетела. А ведь надо успеть столько всего подготовить! Новые места поиска просто так из головы не берутся. Сколько часов надо просидеть в библиотеках, архивах и интернете! Причем, заранее зная по своему прошлому опыту, что лишь одно место из подготовленных десяти будет хотя бы немного интересным. И все равно, ищешь, ищешь новые места. Ведь скоро сезон. А в сезон надо копать, информацию добывать некогда. Ярмарки, села, мельницы, господские дома. И вот уже обычный «арбалетовский» атлас распух от вклеек и пометок – это уже не атлас, а вещдок и улика, и карты в твоем навигаторе загружены и привязаны, и лопаты наточены, и прибор снабжен новыми прошивками – значит, что весна уже скоро, значит, сезон вот-вот начнётся. Эта подготовка помогает пережить длительное зимнее отсутствие поиска. И как снимает метадон героиновую ломку, так же «кабинетный» поиск и книжно-картографические изыскания помогают длинными зимними вечерами, пусть не в полной мере, но хотя бы как-то заменить поиск настоящий, получить хотя бы малую дозу «азарта поиска» и дотянуть до весны. До нового сезона. До новой дозы этого наркотика, который все называют по-разному. Чаще всего просто и коротко – «коп».