Чтение онлайн

«Зубы!» — бывало, кричала я, потому что Даффи мухлевала и шептала ответ мне на ухо.

Это, разумеется, происходило в те времена, когда мои сестры еще не начали меня ненавидеть.

Позже был более мрачный стишок:

Ответом была «сорока». Мы видели, как четыре птицы уселись на крышу во время пикника на лужайке, и сестры заставили меня выучить эти строчки наизусть перед тем, как подпустили меня к моей порции клубники.

Тогда я еще не знала, что такое смерть, но от этого стишка у меня появились ночные кошмары. Полагаю, что именно эти короткие строки, которые я выучила в раннем детстве, приучили меня разгадывать загадки. Недавно я пришла к выводу, что детские стишки-загадки — базовая форма детективной истории. Это тайна, избавленная от всего, за исключением существенных фактов. Возьмите вот эту, например:

Обычный ответ был, разумеется, «один». Но когда ты начинаешь думать об этом, понимаешь, что здесь кроется что-то намного большее. Если, например, случится так, что рассказчик стихотворения обгонит человека со странствующим зверинцем, действительное количество — включая мешки — достигнет почти трех тысяч!

Все зависит от того, как вы смотрите на вещи.

Миссис Мюллет пила чай у окна. Я угостилась стимулирующим пищеварение печеньем.

— Хромцы, — приступила я, нырнув с головой. — Вы сказали, что они пустят мою кровь на колбасу. Почему?

— Держитесь от них подальше, мисс, я вам уже говорила.

— Я думала, что они исчезли?

— Они ничем не отличаются от других людей. Так что их не узнаешь, если кто-то не скажет.

— Но как я могу держаться от них подальше, если я не знаю, кто они?

Миссис Мюллет понизила голос и оглянулась через оба плеча.

— Вот эта Маунтджой, к примеру. Бог знает, что творится у нее на кухне.

— Тильда Маунтджой? Из Ивового особняка?

Я не могла поверить в свое везение!

— Та самая. Ну да, не далее чем сегодня утром я видела ее в Канаве — она в Изгороди шла, как пить дать. Они до сих пор ходят туда делать кое-что с водой — отравлять ее, насколько я знаю.

— Но постойте, — заметила я. — Мисс Маунтджой не может быть из хромцов, она ведь посещает Святого Танкреда.

— Чтобы шпионить, скорее всего! — фыркнула миссис Мюллет. — Она сказала моей подруге миссис Уоллер, что это из-за органа. У хромцов ведь нет органов, видишь ли. «Люблю звук хорошего органа», — сказала она миссис Уоллет, а та передала мне. Тильда Маунтджой родилась и воспитана как хромец, так же как и ее родители. Это в крови. Не важно, в какие коллекционные тарелки она вкладывает свои шестипенсовики, она хромец с головы до пят, ты уж мне поверь.

— Вы видели ее в Канаве? — уточнила я, мысленно делая заметки с сумасшедшей скоростью.

— Собственными глазами. С тех пор как миссис Ингльби угодила в беду, мне приходится все ноги стаптывать ради яиц. Аж к Роулингам ходить, хотя я должна сказать, что их желтки лучше, чем у Ингльби. Уж не знаю почему. Естественно, если уж я дошла туда, нет смысла брести кружным путем назад, не так ли? Так что я иду по Канаве, несу яйца и все такое и срезаю дорогу через Изгороди. Тут-то я ее и увидала, прямо около булловских костров, там она и была, на расстоянии броска камнем впереди меня.

— Она с вами заговорила?

— Нет, моя девочка. Как только я увидела, кто там, я отступила назад, села на берег реки и сняла туфлю. Сделала вид, что камешек попал.

По-видимому, миссис М. шла в том же направлении, что и мисс Маунтджой и вот-вот бы обогнала ее — в точности как тот человек из стишка о Сент-Ивсе.

— Отлично! — сказала я, хлопая руками от возбуждения и удивленно качая головой. — Что за суперидея!

— Не говорите «супер», дорогуша. Вы знаете, что полковник это не любит.

Я сделала жест, как будто застегиваю молнию на губах.

— О-о е-е?

— Простите, дорогуша. Не понимаю, что вы говорите.

Я расстегнула молнию.

— Кто еще? Другие хромцы, имею в виду?

— Ну, не стоило бы мне говорить, но, к примеру, этот Реджи Петтибоун. Его жена тоже. Думает, она фифа такая, в Женском институте и всякое такое.

— У ее мужа антикварная лавка?

Мисс Мюллет мрачно кивнула головой, и я поняла, что она снова переживает утрату стола из «Арми энд нейви».

— Благодарю вас, миссис М., — сказала я. — Я думаю над написанием исследования по истории Букшоу. Упомяну вас в сносках.

Миссис Мюллет поправила волосы указательным пальцем, пока я шла к кухонной двери.

— Держитесь от них подальше, помните.

Как у некоторых магазинов в Бишоп-Лейси, у лавки Петтибоуна был георгианский фасад с маленькой крашеной дверью, зажатой между парой створчатых окон в эркерах.

Я медленно прокатилась на велосипеде мимо, затем остановилась и небрежно двинулась к магазину с таким видом, будто только что его заметила.

Я прижалась носом к оконному стеклу, но внутренности были слишком темные, чтобы рассмотреть что-то помимо стопки старых тарелок на пыльном столе.

Без предупреждения, из ниоткуда появилась рука и повесила что-то прямо перед моим лицом — написанную от руки табличку.

«Закрыто», — гласила она, еще продолжая покачиваться, когда я бросилась к двери. Я схватила ручку, но в тот же миг пара бестелесных ладоней вцепилась в нее изнутри, отчаянно стараясь помешать мне повернуть ее и пытаясь задвинуть засов, чтобы не дать мне войти.

Но удача была на моей стороне. Мой энергичный толчок оказался сильнее, чем руки, пытавшиеся удержать ручку, и я влетела в магазин с несколько большей скоростью, чем хотелось бы.

— О, спасибо, — сказала я. — Я подумала, может, вы закрыты. Я насчет подарка, видите ли, и…

— Мы закрыты, — произнес надтреснутый металлический голос, я резко обернулась и увидела необычного маленького человечка с выражением неодобрения на лице.

Он был похож на ручку зонтика, вырезанную в форме попугая: крючковатый нос, белые волосы, плотно прилегающие и кудрявые, словно напудренный парик, и красные, будто нарисованные круги на щеках. Лицо было белым как мел и губы слишком алыми.