Чтение онлайн

Архен слабо кивнул, а Цей выскользнул за дверь, оставив золотаря готовиться к встрече с Уульме.

Хоть Цей и убедил Архена в том, что Уульме его и пальцем не тронет, идти трезвым к мастеру на разговор он не решился. Достав бутылку вина, он плеснул себе для храбрости и, залпом выпив первую чашу, налил еще.

— Ночь длинная, — сказал он сам себе. — Никуда проклятый чужак от меня не денется…

За второй пошла и третья, а потом и четвертая. Золотарь не рассчитал свои силы и, упившись в усмерть, едва доволочил ноги до мастерской стеклодува.

— Открывай, хозяин! — заревел он, тарабаня по двери. — Отворяй!

Уульме, который уже проводил своих работников и сам собирался лечь спать, не сразу отпер незваному гостю:

— Чего нужно? — спросил он, распахивая двери.

Архен, оттолкнув его, грузно ввалился в мастерскую, опрокинув стоявший на входе ящик с посудой.

— Разговор к тебе есть, пришлак, — едва ворочая языком ответил Архен. — Столько времени бок о бок торгуем, а поговорить и не говорили не разу.

— Разве сейчас подходящее время? Приходи завтра, когда проспишься, коль хочешь поговорить.

Архен поднял на него пьяные глаза и засмеялся:

— Зачем ты приехал в нашу страну? Чой тебе дома не сиделось? Расскажи, а я послушаю.

Уульме молчал, думая, как вытолкать хмельного гостя, не переломав ему при этом костей.

— Расскажи, — не унимался Архен, плюхаясь на топчан. — Иль сказать нечего? Или стыдишься ты себя, раз молчишь?

— Убирайся вон, — негромко, но строго ответил ему Уульме.

— Живешь тут, жену себе взял из наших, торгуешь вместе со всеми, а никто про тебя и не знает ничего… Не дело это, пришлак, средь людей ведь живешь…

Значит, дело в Иль! — догадался Уульме и сказал:

— Я с тобой дел не веду, чтобы тебе докладываться.

Архен оглядел мастерскую и тяжело встал.

— А придется, — пробормотал он и двинул на оннарца.

И тут же неуклюже рухнул на пол, запнувшись о ножку стола, на котором на зеленом сукне стояли фигурки стеклянных коней. Осколки разлетелись по всей мастерской, блестя в отсвете тусклой свечи как настоящие алмазы.

— Ай! — вкрикнул Архен. Стараясь подняться на ноги, он нечаянно порезал руку и теперь, моргая, глядел на алую кровь, капающую на деревянный пол.

— Вставай да уходи! — сказал Уульме, поднимая Архена за ворот халата. — Убирайся, пока я не вышвырнул тебя сам.

Но не успел он договорить, как в лавку ворвалось четверо мужчин, одетых в платье и доспехи городских стражником.

— Кровь нордарца! — закричал один из них, и Уульме сразу догадался, что Архен был лишь одним из исполнителей чужого замысла.

— Взять его! — отдал приказ начальник стражи.

Уульме рванул прибитый к стене поставец и, что было сил толкнул его от себя. Стеклянный дождь осыпал его убийц. Боль от неглубоких, но острых порезов на миг остановила стражников. Но Уульме знал, что он лишь отсрочил свой конец. На этот раз он не спасется, умрет.

Пьяный купец старался отползти поближе к двери.

— Убей, — приказал начальник, кивая на Архена. И тотчас же один из его воинов пригвоздил несчастного к полу. Тот всхрипнул и вытянулся на досках.

Уульме видел все. И ярость, та самая ярость, которая уже однажды спасла его в настоящей кровавой драке, вновь закипела в нем. Пусть он уже, считай, и мертв, как и глупый купец, но он не сдастся без боя. Он вытащил свой кинжал, который всегда висел у него на поясе, и бросился навстречу собственной смерти.

В тесной и уже темной мастерской биться было не с руки как Уульме, так и его противникам. Падали и разбивались стеклянные поделки, переворачивались столы, звенела сталь, раздавались громкие проклятья. Подосланным убийцам не удалось быстро разделаться с простым мастером, как рассчитывал Цей. А шум, тем временем, привлек внимание запозднившихся торговцев и нищих попрошаек, которые еще оставались на базаре.

Решив, что на стеклодува напали грабители, на подмогу кинулись два гончара, державшие свои лавки через ряд от Уульме.

— Уульме! — закричал один из них, заходя во внутрь и держа перед собой длинный нож.

Этого было достаточно, чтобы один из охранителей отвлекся, и Уульме одним махом вогнал клинок тому в плечо. Тот выронил меч и повалился на пол.

— Убийца нордарца! Убийца нордарца! — закричал начальник, уразумев, что просто убить непокорного оннарца у них не выйдет. — Этот человек убил нордарца! Пусть наш кет судит его за грехи!

Тяжелый меч плашмя обрушился на спину Уульме. А следом и второй, и третий.

Уульме пошатнулся. Стражники набросились на него и в один миг скрутили по рукам и ногам.

— Ведите его к кету! Это убийца! Убийца!

И Уульме потащили по улице прямиком во дворец Иркуля.

Уульме уже пришлось пережить подобное — давно, много лет назад, когда его точно также вели, связанного, несвободного. Вели, словно быка на веревке.

Дворец Иркуля располагался почти в двух тысячах шагов от мастерской. Идти, даже сгибаясь пополам от боли и впивающихся в кожу и жалящих веревок, было недолго. Вестовые, предупрежденные заранее, ждали их у ворот.

— В темницу, — отдал короткий приказ начальник городской стражи.

— Нет! — остановил его второй вестовой. — Кет желает с ним говорить.

— Но господин Цей… — попробовал было воспротивиться начальник стражи, который лично получил свою награду из рук приближенного телохранителя.

— Приказ государя, — отчеканил вестовой.

И Уульме повели по длинным, освещенным переходам дворца, по широким лестницам, по всем уровням на самый верх. К кету. Даже ночью дворец освещался тысячей ламп, и Уульме узнавал все комнаты, о которых рассказывала ему Иль.

Наконец, его привели к покоям Иркуля, самым большим и красивым. На входе не двое, а пятеро стражников охраняли государеву жизнь, держа за поясом сразу по два ножа, помимо меча.

— Кет ждет, — был им короткий ответ, и их впустили внутрь.

А Иркуль и вправду уже ждал преступного гостя. Уульме никогда не видел кета вблизи, лишь однажды, когда мимо его лавки пронесли носилки с Иркулем, он заметил глаза правителя Нордара. Теперь он мог хорошенько разглядеть брата Иль, который сидел на высоком троне, надменно задрав подбородок к потолку. Иркуль был очень молод — намного младше самого Уульме, но власть ожесточила, выточила его юные черты, сделав их излишне горделивыми. Но даже так он был красив — черноглазый, смуглый, с гладкой блестящей бородой и темными пышными кудрями.