Чтение онлайн

На палубу выбежал какой-то офицер, за ним следовал мой спаситель. Двигался он неторопливо, из чего я заключил, что, пока молился, Бог сидел, заткнув уши. Впрочем, в этот раз судьба и без участия высших сил благоволила мне.

Капитан с недовольным видом выслушал офицера и дал команду разойтись.

Невольников погнали обратно в трюм, а в толпе бывалых матросов нарастало напряжение. Сброд кипел от недовольства.

— Нужно было кого-нибудь повесить, — промолвил мистер Леймен.

Случайно мосье Каню оказался рядом со мною.

— Жан, не хочешь повисеть? — спросил я. — Совсем чуть-чуть. Минут пять. Пока толпа успокоится.

— Все бы вам, сударь, смеяться-с надо мной-с, — покачал головой он. — А я же как лучше хотел-с. Для вас-с старался-с.

— Старался-с, — с угрозой в голосе передразнил я каналью.

Подлый французишка, заметив перемену в моей судьбе, немедленно изменил тон. Он бы кинулся пылинки сдувать с моей обуви, если бы сэр Бенджамин Томпсон не прогнал его. Каналья, посмотрев, как я растираю только что освобожденные руки, спорить не стал и поспешил удалиться.

— Так там внизу были вы? — воскликнул мой спаситель.

— Признаться, и я в полумраке и без парика не узнал вас.

— Но как вы здесь оказались? Что с вами стряслось? Что за наряд вы надели? — сыпал вопросами сэр Бенджамин. — Идемте ко мне, вы все мне расскажете, а потом нас пригласят к вице-адмиралу.

В каюте я быстро, но достаточно подробно поведал о своих злоключениях. По мере того как я рассказывал, взгляд собеседника становился все более отрешенным, на губах блуждала благоговейная улыбка. Воспоминания унесли его прочь с корабля в гостиную графа Воронцова.

— Надо же, — промолвил он, — Элен де Понсе. С виду такая милая мадемуазель…

— Ну, признаться, мне она сразу не понравилась, — возразил я. — Ума не приложу, зачем доверился ей? Как говорится, бес попутал.

— А с виду такая милая девушка, — повторил сэр Бенджамин Томпсон, затем взгляд его прояснился, и он спросил: — А этот негодяй, ваш камердинер? Вы говорите, что видели его здесь, на борту?

— Да, в качестве офицера, обучавшего нас артиллерийскому делу, — подтвердил я.

— Мы добьемся, чтобы его арестовали. А то и повесили! — воскликнул сэр Бенджамин Томпсон. — Вот и капитан сетовал, что петлю соорудили, а никого не вздернули.

Я подумал, что маменьке с папенькой не понравилось бы, что я согласился отправить на виселицу бывшего гувернера, пусть он и попался на воровстве. А еще я вспомнил Николь: она никак не хотела поверить в подлую сущность канальи Жана, искала оправдания его гнусным поступкам.

— Послушайте, это дело сугубо семейное, — сказал я сэру Бенджамину. — Предоставьте мне самому разобраться с мосье Каню.

— Ну, хорошо, хорошо, — согласился он. — Но что теперь? Что вы намереваетесь делать дальше?

— Что делать? — повторил я. — Намерен вернуться в Россию…

— Вернуться в Россию?! — воскликнул собеседник. — Но что вас там ждет?!

— Если бы виконтесса похитила деньги, я бы провел остаток жизни на каторге, — признался я. — Но надо думать, что сейчас она плывет на «Brunhild» в Кенингсберг, а оттуда отправится в Санкт-Петербург, так что серебро не пропадет. А я… Скорее всего, меня разжалуют в солдаты…

— Вы сумасшедший?! — вскрикнул сэр Бенджамин Томпсон. — Вы же сами говорили, я прекрасно запомнил ваши слова: «Я служу своему государству. Но если оно затеет войну, пусть на меня не рассчитывает». И тогда я подумал: вот замечательный молодой человек, с живым умом. И что с вами случилось теперь?! Зная о том, что вас ждет, вы собираетесь добровольно сдаться! А с учетом того, что в Россию вас доставит английская эскадра, намеревающаяся предварительно разгромить российский флот, — о! с учетом этого обстоятельства разжалованием в солдаты дело не обойдется! С учетом этого обстоятельства даже не знаю, зачем я вытащил вас из петли? Вам же так хочется быть повешенным! Или русская виселица вам милее английской?

— Но что же мне делать? — вымолвил я.

— Что делать? — всплеснул руками сэр Бенджамин. — Будьте, как я, гражданином мира. Это здесь я сэр Бенджамин Томпсон, английский лорд, основатель Королевского института, а в Баварии я граф Румфорд. Случись завтра попасть в Америку, меня расстреляют как английского шпиона. Но в ближайших моих планах — перебраться во Францию! Уж больно нравятся мне француженки… И знаете ли, меня нисколько не заботит, что Англия не в ладах с Францией! Вся эта политика — тьфу на нее! Сегодня друзья, завтра враги, послезавтра опять друзья! А француженки как были, так и останутся француженками! Вспомните ту же виконтессу де Понсе…

— Право, не знаю, — вымолвил я. — В России остались маменька с папенькой…

— Ах, этот российский патриотизм! Сын на виселице предпочтительнее сына в бегах! — с сарказмом произнес сэр Бенджамин Томпсон.

— Но что я скажу английскому капитану? — спросил я. — Что я не дипломат, а гражданин мира? Так он ответит, что у него на нижних палубах — целая армия граждан мира, и отправит меня назад, скажет, там мне и место!

— Не волнуйтесь, я договорюсь с вице-адмиралом, — заверил меня сэр Бенджамин Томпсон. — Ждите меня здесь, никуда не отлучайтесь!

— Куда же я денусь? — Я с горькой усмешкой кивнул на море в иллюминаторе.

Сэр Бенджамин Томпсон поднялся, открыл дверь, но вдруг повернулся уже на пороге и произнес:

— Кстати, вы упомянули судно «Brunhild».

— Да, это корабль, на котором я прибыл в Англию и на котором виконтесса де Понсе отправилась в Санкт-Петербург…

— Так вот, — перебил меня сэр Бенджамин, — это судно идет в Копенгаген, а не в Кенингсберг.

— Как в Копенгаген?! — изумился я. — Но откуда вы знаете?

— Мы подобрали в море русского офицера с этого корабля, — ответил сэр Бенджамин. — Он очень хотел догнать свое судно и очень надеется, что наша цель — датский, а не русский флот.

Сэра Бенджамина не было час. За это время я совершенно извелся, не зная, как поступить. А тут еще какой-то офицер с «Брунхильды»! В отношении него противоречивые чувства владели мною. С одной стороны, следовало установить связь с этим человеком. Глядишь, вдвоем мы бы что-то придумали. Но с другой стороны, наверняка этот офицер был обо мне дурного мнения. Ладно бы он оказался пруссаком. Но лорд Томпсон назвал его русским. Стараниями Элен де Понсе в его глазах я выглядел гулякой, забывшим за пьянкой обо всем на свете, в том числе и о том, что в Лондон меня послал сам государь император.

В конце концов, я решил действовать самостоятельно. А вступать в контакт с русским офицером только после того, как полностью реабилитирую себя действиями на благо России.

Вернулся сэр Бенджамин и сразу же пригласил меня на аудиенцию. Мы прошли в другую, более просторную каюту, хозяин которой производил какие-то расчеты, согнувшись над столом.

Сэр Бенджамин Томпсон кашлянул, офицер оторвался от разложенной на столе карты и окинул меня оценивающим взором. Сам он был невысокого роста, худосочный и этакий… левосторонний. В смысле, с его левой стороной все было в порядке, а вот с правой — беда. Правый глаз — мертвый, застывший и словно молоком залитый. Правый рукав пустовал. Впрочем, правая нога оказалась на месте и, сколько я мог судить, работала исправно.