Копейщики
Шрифт:
– Что ж, прощайте. Жаль, что сарацин сбежал, а не то я подарил бы его вам – крикнул ему вслед тамплиер, а себе под нос пробурчал:
– Надеюсь, Господь услышал твои лживые слова и еще подарит мне встречу с тобой. Нечестивец! – подвёл итог разговору де Меро и сокрушённо покачал головой.
Возвращаясь к своей палатке, он с беспокойством и горечью размышлял о судьбе бедного юноши-араба. Не силой же отбивать его! Меро не удержался и оглянулся в последний раз на уходящий караван. Но цепочки людей и животных уже не было видно. От паломников и госпитальеров осталось только облачко пыли, зацепившееся за острую грань розовой скалы у поворота дороги.
В мечети Аль-Акса - юго-восточном крыле иерусалимского дворца, под массивным куполом, украшенным потрясающими воображение цветными фресками, как и сто лет назад, опускались на колени люди. Вот только молились они не Аллаху, а Христу.
– Сегодня, как никогда, мы чувствуем длань Божию, протягивающую обильные дары свои. Наш славный пастырь Гуго де Пейн вернулся к нам с добрыми вестями и новыми братьями, жаждущими обагрить кровью сарацин свои мечи и вступить в орден. Восславим же Господа нашего Иисуса Христа, дарующего помощь и поддержку всем делам нашим. Амен!
Командор Жоффруа де Сент-Омер перекрестил три десятка коленопреклонённых рыцарей и отошел к алтарю.
– Встаньте, братья. Теперь Великий магистр, как первый среди равных, расскажет о своём путешествии и решениях церковного собора в Труа.
Из боковой галереи, твердо печатая шаг, вышел тамплиер и оглядел собрание. Несмотря на то, что серебро старости уже коснулось своей кистью густых висков и бороды, он выглядел как человек, чей закат еще очень далеко. Прямая спина. Крепкие руки. Внимательные глаза цвета стали.
Гюи де Меро в числе прочих братьев с любопытством разглядывал своего командира и не мог не ощутить чувства гордости. Де Пейн был образцом рыцаря, подражать которому пытались многие. Кому, кроме него, могла бы прийти в голову идея создания ордена бедных рыцарей Христовых? Кто с такой энергией и упорством сумел бы претворить её в жизнь?
Их было девять. Девять человек, приехавших в Иерусалим строить царство Христа на Святой земле. Но только Гуго смог стать тем человеком, которому пришло в голову основать на отвоёванных тяжким ратным трудом землях Братство рыцарей-монахов. Разве не его заслуга, что новобранцами полны казармы, а по сведениям, полученным от казначея, более сорока земельных наделов в Англии, Франции и Испании, перешли во владение тамплиеров?
– Братья!
– голос магистра поднялся к куполу и вернулся вниз, покоряя слушателей твёрдостью и отеческой теплотой.
– Мне хотелось бы начать с главного. На созванном нашим покровителем Бернардом Клервосским, да подарит ему Господь долгие лета жизни, церковном соборе в Труа был принят наш устав!
Зал взорвался торжествующими криками.
Гюи возликовал вместе со всеми. Еще одна победа де Пейна, безусловно, переводила их братство в совершенно иное положение. Теперь они могли рассчитывать на постоянный приток рыцарей, заинтересованных в служении Иисусу, на признание и одобрение монархами многих стран плана благоустройства завоёванных крестоносцами территорий.
Внезапно де Меро ощутил чей-то пристальный взгляд. Так бывало, когда ему приходилось чувствовать нацеленную в спину стрелу на поле боя. Стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, Гюи обернулся, но странное ощущение уже покинуло его, словно невидимый лучник убрал оперенную стрелу с тетивы. В большей степени для снятия нервного напряжения, чем по причине страха, де Меро оглядел ряды рыцарей.
Бертран, Арно, де Шан, Шантиньян. Кто-то стоит, не сняв кольчужного капюшона, кто-то вытирает пот со лба краем плаща. Но все свои. Те, кто были в ордене лучшими воинами последние пять лет. Молодых послушников пока еще не посвящали в тайны братства, и они не имели права присутствовать на собрании.
«А это кто?» - Приметив странное лицо, наполовину скрытое тенью капюшона, Гюи внутренне подобрался. Неужели среди них сарацинский шпион? Или это - любопытный новобранец? Может, человек короля Балдуина?
Незнакомец повернул голову к окну - и тут де Меро узнал его. Эти желваки на скулах, каменный подбородок, сжатые в тонкую злую нитку губы, холодный взгляд. Раймон ле Энже! Командир отряда госпитальеров!
– Скажи мне, Гюи, ну, что мы здесь забыли? К чему весь этот маскарад? Клянусь Святым воскресением, что не сойду с места, если ты не расскажешь мне, в чем дело!
– яростно шептал рыжебородый потомок норманнов своему другу.
Спрятавшись за толстыми колоннами галереи, ведущей в покои сержантов, казначея и самого магистра, тамплиеры в простых одеждах монахов с кинжалами, скрытыми в складках хабитов [69] , походили сейчас более всего на двух душегубов, затеявших ограбить ростовщика-еврея в богатом квартале Иерусалима.
– Тихо, а то спугнем «крысу», – барон, держа руку на рукояти тонкого длинного стилета, выглянул из-за колонны. Под сводами переходов по-прежнему царила тишина. Ни единой живой души. К полуночи даже монахи, изредка проходившие по своим одному богу известным делам, притихли в своих кельях и отошли ко сну.
69
Хабит - длинная рубашка из грубой плотной ткани. То, что сейчас называется рясой.
– Гюи, не по нраву мне это дело! Какая крыса?! Да здесь их навалом. Что за блажь? Не пристало рыцарям скрываться в темноте, словно разбойникам с большой дороги! К чёрту твои шутки,– снова зашептал Бертран.
– Брат мой, – наклонившись к самому уху друга, тихо заговорил Меро, - Богом клянусь, есть веские причины для бессонной ночи. Сегодня, когда мы только приехали, мне было недосуг доложить сержантам о стычке с мусульманами. Появление в Иерусалиме магистра поставило всё с ног на голову. Одно тебе скажу: мы здесь из-за той самой ночи, когда от нас сбежал сарацин. Среди братьев есть если не предатель, то точно - шпион. Во время молитвы и чтения устава я узнал в одном из стоявших позади - кого бы ты думал?
– Меро ещё больше понизил голос и прошептал, - Раймона ле Энже!
– Госпитальера? Ты уверен?
– Так же, как в том, что меня зовут Гюи де Меро! Этот ублюдок не заметил меня, но я думаю, что не из любви к Ордену Святого Иоанна кто-то провёл его на наше собрание. Не обошлось без мешочка золотых, опущенного чьей-то предательской рукой в свой карман. Большой вопрос, где госпитальер взял белый плащ с красным крестом. Если помнишь, в обозе, который сопровождал Энже, ехал один из наших братьев. И был он ранен в левое плечо. А на плаще, в который кутался сегодня Энже, темнело большое пятно крови в том же самом месте. Так вот, - продолжал Гюи, - я не удивлюсь, если мы уже никогда больше не увидим нашего раненого брата-тамплиера.
– Проклятье! Вот подлец! Нужно немедля…
– Тсссс. Ни звука. Вот они.
Подле лестницы, ведущей на галерею, при свете одинокого факела появилась пара теней. Однако, вопреки ожиданиям Меро, две закутанные в плащи фигуры двинулись не внутрь, а, наоборот, к выходу из бывшей мечети.
Неужели это подвыпивший оруженосец со своей подружкой из квартала бедноты после пылкого свидания? Такие тайные встречи случались редко, но они были. Магистр и сержанты знали об этом, но закрывали глаза, делая скидку на юность воинов и зов молодой плоти. Гюи напряг единственный оставшийся у него глаз и разглядел в руке одной из теней нож.