Чтение онлайн

Перебирая глиняные дощечки, он вспоминал последнюю проигранную битву и всё не мог понять, где и как он, умудрённый боевым опытом воин, мог допустить ошибку. И самый главный вопрос, который он себе задавал:

– Почему?

«Почему в последнее время крестоносцы всё чаще терпели неудачи в мелких стычках? Почему сдавались, казалось бы, хорошо укреплённые крепости и замки? Почему все предприятия тамплиеров, направленные на удержание Палестины в руках ордена и в лоне Церкви, не приносили успеха?» – Слабый после тягот перенесённого плена разум старика не смог сдержать громких ругательств, которые заставили служку, укладывавшего вещи поднять голову.

«Почему и как крестоносцами утрачен Животворящий крест Господень?» - Такого разгрома не ожидал ни он сам, ни самый последний скептик в христианском воинстве.

«А что, если нечестивые агаряне имеют святыню, превосходящую по силе все реликвии тамплиеров? И что это за святыня?»

Уже неделю тамплиер практически не спал, терзаясь сомнениями, раздумьями и вопросами.

Магистр взял в руки небольшой сундучок, который, пока храмовники находились на Святой земле, хранился под семью замками в этой неприступной башне командорства.

Открыв замок ключом, висящим на старой морщинистой шее, он откинул крышку и достал старый пергаментный свиток. На свитке тонким гусиным, смоченным в охре пером до мельчайших деталей был прорисован наконечник копья, привезённый когда-то Гуго де Пейном в Париж. Ниже каллиграфической латынью переписчика шёл текст молитвы-заклинания, придуманной богословами храмовников и потомками язычников-друидов в тот благословенный 1132 год, когда на тамплиеров словно из рога изобилия сыпались богатства, земли, победы, милости королей и удача.

Близорукими глазами Жерар де Ридфор всматривался в рисунок и повторял, как делал много раз до этого, выученное им наизусть заклинание.

Из глубокой задумчивости его вывел сигнал трубы. Конвой был готов. Рыцари ждали лишь приказа Магистра тронуться в путь и вывезти на повозках и вьючных верблюдах из теряемой ими Палестины военные трофеи, ценности, ненужное здесь теперь золото и несбывшиеся надежды тамплиеров.

В кабинете папы Римского Иннокентия III шёл торг. Спорили долго и отчаянно. Венецианский дож Enrico Dandolo (Енрико Дандоло) ходил по комнате, размашисто жестикулируя руками, стеснёнными узкими рукавами камзола и манжетами кружевной рубашки.

– Нет, не годится! Венеция и так даёт половину своих кораблей. Их придётся снять с торговых операций, купцы понесут крупные убытки, казна не досчитается налогов и таможенных пошлин.

– Ну что вы, сын мой. Вам ли жаловаться на судьбу? После нашествий на Северную и Центральную Италию недоброй памяти вестготов, гуннов Аттилы и лонгобардов, ваша республика только богатела. Вам даже удалось обвести вокруг пальца Каролингов [83] . Пока они создавали свою Великую Римскую империю – Бог, надеюсь, простит им такое святотатство - Венеция осталась в стороне от потрясений и войн. Кроме того, вы – единственное звено, связывающее Западный христианский мир и Византию.

– И что с того? Греческие патриархи постоянно напоминают нам, что мы – вассалы Константинополя. Но Господь благоволит нам, Венеция стала сильнее, а эти кастраты-евнухи, воображающие себя львами там, за проливами - слишком слабы, чтобы диктовать республике свою волю.

– А, так вы злы на них за непомерную гордыню и самодовольную глупость? Святая Римская церковь вас понимает. – Папа смиренно потупил взор, гася огоньки, разгорающиеся в зрачках.

– Ваше Святейшество! Прошу вас об одном. Не надо со мной играть в прятки. Мы с Вами вторую неделю ведём эти разговоры. Давайте начистоту. Вы хотите двинуть крестоносную армию для возврата палестинских земель и святынь в лоно католической церкви через Константинополь. А это значит – город будет взят и разграблен. Вы хотите, чтобы Венеция обеспечила рыцарям переправу за проливы, рискуя своим флотом? А если греки сожгут галеры под стенами города? Какие выгоды от этого нам?

– Узнаю венецианских купцов, - Иннокентий с укором посмотрел на дожа, но продолжал мягко и настойчиво: - Подумаешь, потеряете десяток старых галер. Зато после взятия Константинополя вы освободитесь от всех соглашений, навязанных вам Византией. Старый лев будет повержен. Православные христиане вернутся в лоно истинной церкви Христовой, а вся торговля с Востоком будет в ваших руках - и вы с лихвой компенсируете потери. Кроме того, с моего благословения у вас и так на руках манна небесная.

Дандоло уставился на папу, делая вид, что не понимает намёка.

– Ах, бросьте, сын мой, смотреть на меня, как послушница перед пострижением в монашки! Не я ли помогал вас заключать договора с вашими соседями о гарантиях независимости республики, о свободной и беспрепятственной торговле, о расширении ваших территорий за счёт ростовщичества на землях, оставляемых рыцарством для участия в крестовых походах?

Но венецианский дож продолжал гнуть свою линию:

– Но простите меня, ваше Святейшество, в новых границах нам тесно. Венеции не хватает портов и гаваней для кораблей.

– Вот и славно. Вы получите прекрасные стоянки для галер на проливах.

Дандоло ослабил пышный кружевной воротник и с облегчением выпалил скороговоркой:

– Мы ценим поддержку наших усилий Святым престолом. Вы ведь знаете, они направлены в первую очередь на ослабление Византии. Да покарает Господь этих отступников от истинной веры и пусть нашлёт на них полчища агарян с Востока и Юга…

– Полноте, Дандоло. Не желайте зла ближнему своему, - прервал венецианца глава католической церкви.
– Но вы правы в одном: Византия, теснимая магометанами, слаба. Если не мы возьмём гавани Константинополя под свой контроль - то это сделают арабы, если не мы принесём истинное слово божье грекам - то проклятое учение нечестивого пророка само постучит в ворота Святой Софии. Так что сам Господь через меня требует от вас большего участия кораблями в новом крестовом походе.

Но венецианец не сдавался:

– Ещё неизвестно, как там пойдёт дело. Если византийцы окажут упорное сопротивление, применят «греческий огонь» и баллисты, Византия потеряет больше, чем приобретёт.

– Но ведь и мы рискуем своим рыцарством, лошадьми, фуражом и припасами, а вы - всего лишь десятком кораблей, в худшем случае, - папа нажимал всё сильнее на слабые стороны характера дожа – купеческую жадность и корыстолюбие ростовщика.

Но в полемике и споре Дандоло был так же хитёр и изворотлив, как Иннокентий:

– Ведь Рим получает больше. Он получает христиан Византии на золотом блюде. Со всеми соборами, церковными землями, монастырями. Вы сможете раздавать целые графства нищим дворам Европы в обмен на поддержку Святого престола.

Папа нахмурился и перешёл от политики пряника к практике кнута.

– Ну что же, четвёртый крестовый поход - дело уже решённое. Придётся голодному воинству, которое я не смогу удержать моими запретами и отлучениями от церкви, пройти по землям Венеции, не скрывая своих чувств к вашим женщинам и интереса к амбарам с винами и окороками.