Чтение онлайн

Но, обладая больше гуманным, чем авторитарным складом характера, Габсбург часто терпел неудачи там, где это было бы просто невозможным, прояви он чуть больше хитрости и воли. Порой ему не хватало твёрдости, зато жестокость проявлялась время от времени в диких необъяснимых выходках. Однако самая большая неудача императора состояла в том, что он не имел сыновей для прямого наследования трона и скипетра Империи. Тем не менее Карл продолжал с маниакальным упорством расширять свои огромные владения в Европе за счёт соседей в многочисленных, но не всегда удачных войнах.

Мерон знал, что целый штат судейских, бальи и знатоков права престолонаследования днями и ночами корпят над документами в архивах королевских библиотек, чтобы у Карла была возможность на законных основаниях осуществить передачу власти в пределах династии по женской линии. Он вёл активную дипломатическую переписку с вассальными ему государствами, добиваясь гарантий к сохранению короны Габсбургов для своей дочери Марии Терезии.

Размышления своего офицера громким восклицанием снова прервал император.

– Мерон! Очнитесь. Я ведь не затем пригласил вас, чтобы вы спали стоя, как хороший боевой конь, который привык использовать каждую минуту для отдыха. – Карл довольно рассмеялся своей шутке.
– Вы привезли мне то, зачем, собственно, я вас посылал?

Молодой человек молча полез в седельную сумку, скромно стоявшую у ног и от запаха которой император давно морщил свой породистый нос.

– За что я вас ценю, Жильбер, так это за удивительное качество. Хотите спросить - какое? – Не дожидаясь реакции своего офицера на вопрос, король продолжал: - Отвечу. Вы мне нравитесь, Жильбер, тем, что умеете молчать и беспрекословно выполнять мои капризы. Впрочем, давайте, порадуйте своего короля.

«Всё-таки жаль, что кричащая роскошь императорского дворца и все эти сложные церемонии больших приёмов и малых аудиенций портят характер Габсбурга», - подумал Мерон, доставая кусок железа из гробницы Фридриха.

Карл тем временем подошёл ближе и, не касаясь матовой, отливающей свинцом поверхности металла, осмотрел наконечник. Потом достал лорнет и, приставив сверкнувшую серебром оправу стёкол к глазам, обследовал лезвие сверху донизу. Король на несколько мгновений остановил свой взгляд на буквах и значках, вырезанных на грозном лезвии.

«Модная венецианская штучка, - сделал заключение Жильбер, осуждающе посмотрев на лорнет.
– У него прекрасное зрение. Во всяком случае, бумаги он просматривает без этих стёкол».

Взгляд офицера, отведённый от лорнета, зацепился за наконечник. Мерон готов был поклясться, что надписи на лезвии стали более чёткими и выглядели совсем не так, как в Соборе Палермо у гробницы Фридриха.

«Впрочем, - подумал он, - наверное, усталость, полумрак, пляшущее неверное пламя от факела не позволили мне как следует рассмотреть наконечник в ту ночь».

– Я думал, эта вещь, - император кашлянул, - то есть я хотел сказать, копьё, должно выглядеть как-то иначе, внушительнее. А здесь просто обычный кусок железа.

– И, тем не менее, боковые грани по-прежнему остры. Я даже ухитрился порезаться, - возразил Мерон, вспомнив, как он доставал наконечник из запечатанного воском кувшина.

– Ну что же… - император поднял голову, безбоязненно провёл большим пальцем руки по острым граням и, размышляя, постучал ручкой лорнета по зубам.
– Странное копьё. И это – грозное оружие Рима? Оно скорее похоже на ритуальные ножи индейцев - этих варваров, обнаруженных на другом конце земли отчаянным испанцем Christopher Columbus. Кстати, как Колумб называл эти племена?

– Карибы, - ответил Жильбер.

– Карибы! Да-да, карибы, инки, ацтеки. Помню, помню… Всё-таки жаль, Мерон, что наши дела в Испании складываются не лучшим образом.

«Ещё одна больная тема для него», - подумал офицер.

Он попытался вернуть разговор в старое русло.

– Это ещё не всё, мой император. – Жильбер снова нагнулся к сумке и вытащил пару старых, изъеденных ржавчиной кусков стали.

– Что это, Мерон? – Карл брезгливо отступил на шаг.

– Это было в гробнице Фридриха.

– Так вы вскрыли гробницу короля? – Император в показном ужасе всплеснул руками.

– Да, мой император, - Жильбер нисколько не был смущён удивлением Карла.

– Вот она, слепая верность своему королю и целеустремлённость австрийца из Тироля, но… какой скандал!
– Габсбург внимательно посмотрел в глаза своему офицеру для особых поручений.

Мерон хотел было возразить по поводу своего австрийского происхождения, но промолчал.

– И как там Фридрих? – Король воздел ко лбу правую руку, словно хотел перекреститься. Рука застыла на полдороге. Любопытство пересилило католические традиции.

– Его там нет… – Мерон вдруг покраснел, подумав, что его могут заподозрить во лжи.

Но император ничуть не удивился.

– Да? Ну, надо же! Несколько странно, не правда ли? – рассеянно проговорил он и в задумчивости медленно пошёл к окну.
– Впрочем, всё это в духе старого шута. Я не удивлюсь, что, если поискать, у него найдётся ещё десяток могил в разных местах и странах.

– Так что там с этими штуками, Мерон? – оборачиваясь, спросил Карл и показал ручкой лорнета на ржавые кусочки железа.

– Я думаю, что это остатки гвоздей, которыми был прибит к кресту Иисус.

– Прибит? Вы вульгарны и прямолинейны, мой дорогой. – Карл сморщился, как от щепотки соли, случайно попавшей на язык.
– Гвозди, гвозди… хотя трудно найти уважающий себя католический собор, где нет, по крайней мере, кусочка от гвоздя, найденного на Голгофе. Учитывая, что Фридрих был королём Иерусалима, вполне может быть, что эти остатки металла - из тех самых гвоздей. Хотя утверждать это с достоверностью, наверное, нельзя. – Габсбург расправил морщины на лице, вновь подошёл к офицеру, взял в руки наконечник и ещё раз внимательно присмотрелся к нему.
– Но, как бы то ни было - что есть, то есть… - загадочно сказал император и погладил пухлой ладонью творение неизвестного оружейника.

– Оставьте это здесь. Благодарю вас, Жильбер! Награда ждёт вас в казначействе. – Карл потрепал мундир Мерона в области левого плеча, холодно кивнул и задумчиво направился к дверям. Двери быстро распахнулись и медленно закрылись, пропуская в недра огромного дворца правителя лоскутной Священной Римской империи.

Рассеянно глядя на карту Европы, Карл Габсбург напряжённо думал:

«Боже мой! Бедный, бедный Август [138] . Даже при феноменальной силе и бычьем здоровье перехитрить смерть ему не удалось. Это только Петра он мог так долго водить за нос. Русский император – новичок в европейской политике, но зачем этому царю знать тонкости дипломатии, когда одной лишь силой оружия он заставил считаться с собой шведов и принудил польского короля выполнить свои союзнические обязательства. Ещё бы немного - и шведский лев и русский медведь обгрызли бы польские земли с двух сторон, как кость. Хотя нашему Августу и Саксонии слишком много, где уж ему было удержаться на берегах Вислы! Пусть бы лучше сидел в Мейсене, занимался своим фарфоровым заводиком и плодил внебрачных детей».