Чтение онлайн

Солнце было в зените, когда посреди турнирного поля под шум и крики толпы сошлись в поединке два рыцаря. В железном обмундировании, головы покрыты шлемами с забралом, они скрестили свои мечи, каждый в абсолютном намерении доказать, что именно он сегодня лучший на этом месте.

Один из них был невероятно высок, настоящий великан, широкоплечий, узкобедрый с косой саженью в плечах, казалось, он был неприступен как скала. И подавлял соперника своим весом и мощью.

Второй рыцарь уступал ему в росте и силе. Он был невелик, даже немного хрупок. Но он обладал невероятной внутренней энергией. Вёрткий, ловкий, подвижный, он уверенно чувствовал себя на поле и легко отражал удары верзилы, и сам проворно заносил свой меч над головой гиганта, не давая ему спуску.

Они сражались долго, импульсивно, нанося удар за ударом и отражая нападения другу друга. Казалось, не будет конца и края этому бою. Даже зрители стали немного уставать, и толпа уже не так неистовствовала, как в начале состязания.

Их сражение началось, как и подобает в такого рода турнирах, с состязания на пиках. Оба воина тогда были на конях. Резко стартовав навстречу друг другу с пиками наперевес, они встретились в центре поля, выбили друг друга из седла.

Теперь их бой продолжался на мечах, и оба рыцаря были вымотаны, их силы были на исходе, но ни один из них не собирался уступать другому. Сейчас любой удар решал все.

Рыцарь, тот, что был меньше ростом, сделал ложный выпад в левую сторону, и пока великан занес свой меч, дабы отразить удар, соперник моментально, повернувшись вправо, приставил лезвие своего оружия к тонкой полоске кожи гиганта между кольчугой и шлемом, грозясь тем самым перерезать ему горло и призывая закончить бой.

Верзила был вынужден опустить свой меч.

Сражение было окончено

Толпа приветствовала своего победителя. Люди вставали с мест, кричали, бросали на поле цветы.

Побежденный воин снял шлем, открыв зрителям большую голову с копной светлых курчавых волос. Он подошел к своему сопернику и пожал ему руку. Рыцарь-победитель кивнул ему и повернулся к людям.

Он тоже снял свой шлем, и ветер зашевелил на миниатюрной головке коротко стриженые волосы цвета вороного крыла. Рыцарь был невероятно хорош собой. С тонкими правильными чертами лица, с большими глазами цвета морской волны, аккуратным чуть вздернутым носиком и пухлыми губками. И пусть тело воина скрывало его обмундирование, каждый, кто видел его сейчас, мог догадаться, что перед ним стоит молодая женщина. Юная Кора, дочь вождя этого клана.

Счастливый отец шел ей навстречу горделивой походкой. На его уже немолодом лице играла улыбка, а глаза светились радостью. Его девочка, его дорогая малышка, очередной раз доказала, что по праву носит звание одного из лучших рыцарей своего клана.

Приблизившись к ней, Дэвид широко раскрыл руки, призывая дочь подойти к нему. Кора рассмеялась звонким голосом, и ее смех приятной музыкой разлился в душе мужчины. Со всех ног она бросилась в объятия отцу и крепко обняла его.

Дэвид погладил ее по спине.

– Элмо был последним воином еще непобежденным тобой, – сказал он, размыкая объятия и убирая грязь с ее щеки.

– Уже побежденным, – спокойно ответила девушка, но дерзкий взгляд выдавал ее поведение. Она была более чем уверена, что является лучшим рыцарем в ее клане.

Дэвид ухмыльнулся.

– Увы, больше нет достойных тебя противников.

Что это? Кажется, его девочка кивнула головой? Самоуверенная девчонка!

Он положил руку ей на плечо, и они направились с турнирного поля по направлению к дому.

– Ну, и что же прикажешь мне с тобой делать? – спросил отец после паузы, хотя прекрасно знал ответ. Его дочь становилась все старше, недавно ей исполнилось двадцать лет, и стало все сложнее укрощать ее буйный нрав.

– Отправь меня на войну, – вот уже в который раз услышал Дэвид и тяжело вздохнул.

– На какую войну, Кора? Мы живем в мирное время.

– На любую, любую войну! В мире есть множество мест, где царит голод, несправедливость, разруха. Где злые коварные люди истязают себе подобных, превращая в рабов, смешивая их с землей. Именно с этим и надо бороться, папа!

Дэвид прикрыл глаза и покачал головой. Ну, что ему делать с этим непокорным ребенком?

– Об этом не может быть и речи.

– Ну, почему?! – взвилась Кора.

– Потому что ты еще совсем молода и неопытна…

– Ты пообещал, – перебила его дочь. – Ты сказал, что когда я стану настоящим рыцарем, ты позволишь мне участвовать в твоих походах.

Она провела рукой по турнирному полю.

– Разве это не доказательство, что я достойна реальных сражений?

Дэвид скрестил руки на груди, как делал всегда, когда ему не нравилось поведение дочери, или наоборот, был весьма ею доволен.

– В ближайшее время я не собираюсь принимать участие ни в каких походах…

– Но…

Дэвид поднял указательный палец, призывая Кору к вниманию.

– …и ты моя единственная дочь. А этим все сказано.

Кора хотела сказать еще что-то. Но последняя фраза отца лишила ее дара речи. Ее лицо расплылось в улыбке, и девушка крепко прижалась к нему.

– Я люблю тебя, папа, – прошептала она.

– И я тебя, девочка.

Он тоже обнял ее и поцеловал в макушку.

– Пойдем домой. Мама ждет нас к обеду. Ты же знаешь, она не любит, когда мы задерживаемся. Она у нас строже любого вождя.

Кора усмехнулась, и они вместе с Дэвидом направились к дому.

Агнесс выскочила из дома как ошпаренная, держа в руках огромную плеть. Глаза ее метали молнии, а тонкие губы были плотно сжаты.

Стоя на крыльце, она внимательно осмотрела свой небольшой двор с сараем, колодцем и двумя стогами сена и перевела взгляд в сад. Но никого там не обнаружив, громко произнесла:

– Соша! Где ты, дрянная девчонка?

Ее голос почти сорвался на крик, но ответа она не получила. Вокруг стояла тишина, и было слышно, лишь жужжание мух, кружащих возле колодца в знойный летний полдень.

Агнесс подавила гнев. Все, чего ей сейчас хотелось – это схватить свою негодную племянницу за шкирку и высечь плетью по спине. Как давно она того заслуживала.

Удивительно, что за двадцатилетнее воспитание дочери своей сестры Агнесс уже сбилась со счету, сколько раз хотела проделать эту процедуру. Но так ни разу не смогла применить силы по отношению к этой девчонке. Максимум к чему сводилась ее строгость – это многочасовая лекция о нелицеприятном поведении племянницы, да несколько легких шлепков ниже спины.