Корабельная сторона
Шрифт:
Взгляд Меткой Руки задержался на полуметровом кухонном ноже. «Чем не шпага? Возьму!»
Завернув тесак в клеенчатый фартук, запихал и его в рюкзак.
А теперь — прощай, родимый дом! Свидимся ли еще когда? Кто знает! У Саньки защипало в носу. Он прошелся по квартире, заглянул во все излюбленные уголки, погладил особенно милые сердцу вещи. На какое-то мгновение задержался возле письменного стола...
«Бедные мама с папой!.. Как они будут горевать. Подумают еще, что их сынок утонул во время купания...» Нет, это слишком жестоко. Он должен избавить родителей от излишних тревог. Вырвав из тетради чистый лист бумаги, Санька торопливо набросал:
Меня не ищите и не беспокойтесь. Ухожу в моряки. Вернусь через год, не раньше.
Положил лист на видном месте. Постоял минутку, что-то соображая, потом добавил:
«Целую...».
И нацарапал какие-то закорючки, должные изображать подпись.
Выставил из окна марлевую сетку и выпрыгнул на улицу.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Когда Соколиный Глаз и Мститель, нагруженные провизией, подошли к «Аладину», их остановил грозный окрик:
— Стой! Кто идет? Стрелять буду! — и полуметровая стрела угрожающе повела металлическим жалом в сторону дерзких пришельцев.
Мститель попятился. Но Соколиный Глаз, гордо отставив правую ногу в сторону и подбоченясь, презрительно бросил:
— Соколиный Глаз и Мститель Черного моря не боятся ничьих угроз! Но сейчас они стоят на тропе дружбы и оставлять ее до поры не намерены. Мы пришли к Меткой Руке выкурить трубку мира!..
Стрела опустилась.
— Меткая Рука всегда рад Соколиному Глазу и его брату — Мстителю! Проходите к огню в моем вигваме. На вертеле жарится только что подстреленный бизон, а в кувшине играет веселящий напиток!..
— Смотри, как чешет, прямо как по писаному! — восхитился Мститель Черного моря. — Вот это память!.. А как книга-то называется?
— «Последний из могикан». Саньке мать подарила на день рождения. А сочинил ее писатель Фенимор Купер. — Кимка сделал ударение на последнем слоге, и Санька, обладавший не только прекрасной памятью, но и великолепным слухом, поморщившись, поправил приятеля:
— К 'y пер, а не Куп 'e р.
— Пусть Куп 'e р, — согласился Кимка, — только это не по-русски, а по-американски... Ну, да ладно. Ты вот что, Куп 'e р, спускай поскорей веревку, то есть легкость, провизию примешь!
— Айн момент!
Старый, но еще крепкий легкость, с шишкой на конце, просвистел в воздухе. Санька бросил его, как ковбои лассо. И если бы Соколиный Глаз не увернулся, петля захлестнула бы его.
— Эй ты, красуля, — взревел вождь краснокожих, — за такие штучки карточку попросить могу!
Однако на Саньку эта угроза совершенно не подействовала. С Кимкой он мерился силами не раз и не два, и все у них выходило вничью, так что пугаться ему было нечего. Впрочем, Соколиный Глаз тоже военных действий открывать не собирался. Вместе с Сенькой он хлопотал возле мешка с провизией, помогая опутывать «пудовик» морскими петлями и узлами.
— Вира! — наконец скомандовал Сенька.
— Есть, вира! — Мешок поплыл вверх.
— Как на военном корабле, — одобрил Кимка, подкручивая воображаемые усы. Он изображал из себя бывалого капитана — глядите, мол, и мы не лыком шиты! — Боцман, свистать всех наверх! По местам стоять, с якоря сниматься! — подал он отвальную команду. И, сунув в рот милицейский свисток, издал такую отчаянную трель, что дружки зажали ладонями уши.
— Вот это дал! Чуть барабанные перепонки не вышиб, — похвалил Санька.
— Наверное, в Гамбурге было слышно, — добавил уважительно Сенька, — до сих пор в ушах горох перекатывается. — И он затряс головой.
Похвалы для Соколиного Глаза — как суконка для медяшки: чем их больше, тем больше сияние. Санька попробовал взять реванш:
— Предлагаю провести стрелковые занятия, — сказал он, — будем бить из лука по мишеням. Кто «за»?
— Дело стоящее, — поддержал Сенька. — Толковые луки найдутся?
— Запросто. — Санька приволок три богатырских лука и три колчана стрел.
Сенька почтительно осмотрел полуметровую оперенную стрелу, потрогал пальцем кончик металлического наконечника — острый ли? — и изрек:
— Экстра-класс, аллюр три креста! — Оттянул тетиву: — Упругая!
— Любую фанеру, как бумагу, просаживает на двадцать шагов, — заверил Санька.
— А петухов? — сострил Сенька.
— Запросто, — рассмеялся Санька, — и сразу в суп!
— Я же не нарочно, — начал оправдываться Кимка, — и потом... с первой же получки обещаю купить пожарничихе не петуха, а даже страуса. А что, — ухватился Кимка за столь блистательную идею, — и куплю!
— Тогда уж лучше крокодила, — съехидничал Сенька.
— Почему крокодила? — обиделся Кимка.
— Забот меньше и прокормить легче.
— Легче? — подыграл Санька.
— Ага. Крокодил — животное непривередливое. Для него и непослушные мальчишки — лакомство...
— А-а, — рассмеялся Соколиный Глаз, — а я думал...
— Мальчики, а не закусить ли нам, пока нас самих не слопали? — предложил Сенька. — Кто «за», поднимите руки. Я голосую двумя.
Вверх взлетело еще четыре руки. Санька с Кимкой почувствовали, что они голодны, как никогда.
Расстелив несколько газет на верхней палубе, вывалили на них все свои запасы. Сенька с Кимкой начали с хлеба и сала. Они ели удивительно вкусно, азартно и в то же время весело. Глядя на них, решил приобщиться к «хохлацкой еде» и Санька. До сих пор от одного вида сала его начинало тошнить. А тут вдруг, что называется, слюнки потекли...
Куснул — понравилось. Куснул еще:
— Сила!
— А ты с лучком, с лучком! — посоветовал Кимка. — Еще вкуснее. Держи луковицу!..
Санька последовал дружескому совету. Ничего — не умер, лишь слезы из глаз потекли...
«Жаль, мама не видит, — с грустью подумал он, — вот бы порадовалась!» Покончив со шпиком, принялись за колбасу. Санька с Кимкой явно стали сдавать, зато Сенечка только-только начал разворачиваться.
— Ешьте, майки не лопнут, — сострил он, — потом... от еды не похудеешь. Лучше переесть, чем недоспать, лучше переспать, чем недоесть...
Пример Гамбурга подействовал на друзей ободряюще. Они поднатужились и благополучно покончили с колбасой...
Завершив трапезу, около получаса валялись на палубе — приходили в себя. Потом стали готовиться к стрелковым состязаниям. Подновили мелом круги на мишенях, приладили фанерные цели к рубке.