Чтение онлайн

«Знаю», — отвечает старший Подзоров.

«А про Чемодан Чемодановича?»

«Тоже. Это бакланы».

Санька пытается возразить, он хочет отцу рассказать о подслушанном разговоре и не может. Не может потому, что он уже не мальчик, а пеликан.

Моторная лодка сворачивает в соседнюю речонку, а Саньку-пеликана несет на отмель, где угольно-черная стая бакланов азартно хлопает крыльями.

«Гуррай! Гуррай!» — хохочут ловкие птицы. Их растянутая цепочка смыкается все тесней и тесней.

«Выгоняют воблий косяк на отмель», — догадывается Санька. Ему тоже вдруг захотелось воблы. Он приближается к бакланам, но бакланий вожак злобно замахивается на него крыльями и кричит на своем языке:

«Вррраг! Вррраг!..»

«Да это же Степка, — узнает Санька-пеликан бакланьего вожака. — Сейчас я его утоплю, — решает он, — ведь я больше его и сильнее».

К Степке на помощь спешит еще один баклан. «Чемоданович, — узнает его Санька. — Ничего, я и с двумя управлюсь!..»

Доносится стук моторки, значит, отец рядом, значит, поможет.

Санька смело нападает на двух противников. Бакланы бьют его жесткими клювами в ребра, но почему-то не больно. Санька тоже наносит удары и... просыпается.

«Никак, утро?» Луч солнца, проникший в кубрик сквозь толщу иллюминатора, заставил Саньку зажмуриться. Сенька с Кимкой еще спали. Растолкал их.

— Подъем! Да вставайте же, засони! Утро же!

— Как утро? — удивился Кимка. — Ведь мы только-только...

— А так, — уточнил Сенька, заглянув в иллюминатор, — скоро уже полдень. — Неумытый, с черным хохолком на макушке, сейчас он как две капли воды походил на молодого селезня.

Санька фыркнул.

— Ты чего? — спросил «селезень»,

— Да так, сон смешной приснился.

— Твой что, вот мой, — перебил Кимка, сладко потягиваясь. — Ни за какие коврижки не поверите, но факт... Будто, — он хохотнул, — будто пожарничиха справляла свадьбу. И за кого бы, вы думали, она выходила замуж? — Кимка хитро прищурился. — А?

— Ну, наверное, за своего мужа, — не очень уверенно сказал Сенька.

— Как бы не так, — возразил Кимка. — За петуха! За того самого, которого мы съели...

Сон был настолько неожидан и нелеп, что Санька с Сенькой онемели. Они сидели с открытыми ртами и обалдело хлопали глазами. Но вот Санька неуверенно хихикнул. И тут, словно по команде, все трое скорчились в приступе хохота. Они булькали, квакали, кудахтали не менее получаса, пока, обессилевшие, не свалились кто под стол, кто на топчан.

Опомнившись, снова приуныли. Им даже завтракать расхотелось.

— «Искать и не сдаваться! — вяло напомнил Санька, — найти и победить!»

— Надо искать лазейку, — опять-таки первым обрел мужество Гамбург. — Надо простукать все листы обшивки. Не может быть, чтобы «Аладина» списали на корабельное кладбище за здорово живешь. Я знаю, на старых кораблях корпус до того изнашивается, ткни его пальцем — и дыра готова... Осматривать будем по секторам. Каждый выбирает участок по душе.

— Чур, мое днище! — И Кимка победно поглядел на друзей: уж если где листы железа и протерты, то конечно же в днище.

— А я обследую борта, — заявил Гамбург. — Тебе, Саня, достаются водонепроницаемые переборки.

Вооружившись молотками и напильниками, принялись шкрябать и выстукивать каждый сантиметр темницы. Кимка вскоре обнаружил «подозрительный» лист, но, чтобы прорубить его, мальчикам пришлось бы потратить не день и не два, а целую неделю.

Тут провозишься до нового года, — вздохнул Санька. Он заканчивал осмотр носовой переборки.

— Ну, положим, не до нового года, — возразил для порядка Кимка, — а дня три потребуется наверняка.

Помолчали.

— Братцы, а что, если нам «рыцарский» турнир устроить за круглым столом? — намекнул Санька на завтрак.

— Я «за». — Сенька поднял кверху правую руку.

— Присоединяюсь, — важно изрек Кимка.

Ели молча и вяло, хотя и были голодны.

— В нашем распоряжении остаются считанные часы, — сказал Санька, снова принимаясь за работу.

Его примеру последовал Сенька. Кимка же прилип к иллюминатору. За стеклом покачивались камышины.

— Ни одной живой души!

Сдвинув топчан, Санька отодрал лист картона, прикрывающий водонепроницаемую переборку, и глазам своим не поверил: перед ним на уровне груди прикрепленная к фланцу шестью болтами сияла огромная заглушка.

— Ре-бя, — почти шепотом произнес Санька, — я, кажется, нашел... Нашел! Ей-ей, нашел! — заорал в полный голос, когда чуткие пальцы его ощупали болты и гайки, удерживающие стальной круг заглушки.

— Точно! — присоединились к нему Сенька и Кимка, еще не полностью поверив в реальность скорого освобождения.

— А куда эта лазейка нас выведет? — осторожно спросил Кимка Саньку, когда тот, вооружившись разводным ключом, начал орудовать у заглушки.

— Куда? В мазутный бункер.

— А вдруг он с мазутом? — поосторожничал и Сенька.

— Порожний. Я в него лазал, гарантирую. — И Санька победно посмотрел на друзей, как бы говоря: «Ну, бродяги, признавайтесь, кто вас выручил из беды?»

Кимка и Сенька облегченно вздохнули.

— Если говорить начистоту, то я в такую удачу почти не верил, — сознался Гамбург.

— Ха! А вы думаете, я не боялся? — неожиданно даже для самого себя сознался Соколиный Глаз. — У меня до сих пор мороз по коже разгуливает. А ты, Сань?

Меткой Руке хотелось малость пофасонить, сказать товарищам по несчастью, что он ни капельки не трусил, но не смог. Вместо этого он сказал:

— Мне и сейчас еще не по себе... Успеем ли!

— Успеем! — Сенька профессионально ощупал заржавевшие болты. — Керосин у нас есть. Сейчас мы их подмажем, и закрутятся как миленькие!

Обильно полив гайки керосином, попросил:

— Разводной ключ!

Санька подал, тот самый, что Кимка отыскал на заводской свалке.

— Пойдет?

— Годится.

Началась война с гайками.

Первая контргайка пошла на удивление легко. Зато основная гайка никаким усилиям не поддавалась. На шишковатом лбу Сеньки выступили градины пота.

— Давай помогу, — подступился Кимка. Навалились вдвоем, гайка скрипнула, но не повернулась. Соскочил ключ.

— Откручивай другие, — посоветовал Санька. — И давайте работать по очереди. Когда выдыхается один, его подменяет отдохнувший, и так беспрерывно.