Чтение онлайн

Довожу до Вашего уважаемого сведения, что бомжи, конечно, на судне мною уже обнаружены, и раньше не докладывал я об этом прискорбном явлении лишь потому, что вынужден был выяснить досконально о том, кто является ответственным за этот преступный недосмотр.

Однако данное явление и, согласен, нарушение законности и порядка на корабле мною под контроль уже взято, и мною же разрабатывается план мероприятий по пресечению распространения вышеназванного явления, который в скором времени предоставлю на рассмотрение Комиссии чистоты Надпространства.

Как указано в должностной инструкции, в мои обязанности не входит прямое воздействие на события, происходящие во время рейса, поэтому прошу от претензий и угроз в мой адрес в дальнейшем воздерживаться. Место своё я очень хорошо знаю и неукоснительно его придерживаюсь, хотя, как Вам уже известно, существование на панцире для меня небезопасно из-за постоянного нарушения капитаном моих законных прав и свобод. Достаточно напомнить, что на судне почти не осталось кроликов, если так дальше пойдёт, дойдёт очередь и до мышей, а потом уже, кто знает, и до меня! От такой команды вандалов и варваров можно ожидать всего, чего угодно. Однако моему руководству, похоже, нет до моей личной безопасности никакого дела, ведь я даже не внесён в инвентарную опись!

Бомжи, появившиеся на судне, ни для кого не представляют опасности. Это всё робкие, ограниченные и забитые существа, озабоченные лишь тем, как выжить в этом, на их невежественный взгляд, несправедливом и негостеприимном мире. Отлучённые от всех культурных и социальных достижений общества, они вынуждены влачить бессмысленное существование без малейшей надежды на сочувствие себе подобных и находятся здесь, на панцире, в полной зависимости от более обеспеченных кредитами и ресурсами сотрудников экипажа.

И если телесником в её свободное личное время и проводится работа по реабилитации отдельных бомжи, то она ведётся под моим контролем, не противоречащими «Кодексу Ментальных Сообществ» методами и может считаться в данных условиях просто издержкой производства и наиболее приемлемым выходом из создавшегося против нашего желания положения дел.

Самодеятельностью я не занимался и впредь заниматься не собираюсь, как бы не был за это незаслуженно обойдён в очередном повышении в звании.

Да, я проявляю иногда кое-какую инициативу, чтобы сохранить добрые отношения с экипажем. А что ещё я могу сделать в условиях дальнего перемещения? Ведь здесь я подвергаю опасности свою жизнь. Достаточно напомнить Вам про кроликов, которых, несмотря на мои сигналы, никто не удосужился до сих пор пересчитать.

За сим остаюсь, Секретный Агент.

Вот и докатились мы, моя дорогая подруга, почти до самого конечного пункта нашего рейса. Несколько промежуточных возникновений я тебе не описывал — в них не было ничего примечательного, обычная рутина. Экипаж кое-как справился с коррекцией координат точек нулевых отображений, поэтому для нас шкала случайностей сократилась на сей момент до минимума, а это значит, что остаток нашего пути пройдёт без сучка и задоринки, что является полностью только заслугой твоего пончика, который сумел-таки собрать в кучу и настроить на рабочий лад вверенных ему оболтусов.

Впереди нас ждёт Глухое Раздолье, там можно будет и мне немного расслабиться, сходить, наконец, на настоящую охоту, обновить свой поизносившийся гардеробчик; да и тебе Пенелопочка кое-что наверняка там присмотрит, хотя ты у меня, моя пышечка, хороша в любом наряде и в любом возрасте. Больше пока новостей нет, люблю, скучаю и целую тебя, до встречи, радость ты моя единственная, твой Ахилл.

Давно не брался я за свой дневник, не было в последнее время ничего такого, что стоило бы в нём зафиксировать. Всё те же отсталые миры, всё те же провинциальные пейзажи на слабоблагоустроенных объектах. При высадках одни и те же надоевшие расчёты, корректировки, совмещения несовместимых точек времени и пространства центробежно-пульсирующих Вселенных, приближённые определения местных неопределяемых неопределённостей и прочая уже наскучившая мне работа.

Всё чаще вспоминаю те свои занятия, которым я с таким удовольствием предавался в террасно-садовых поселениях средней Аристократии, на родной своей планете, в обществе, пусть и не совсем единомышленников, но воспитанных, с широким кругозором и тонким вкусом приматов, многие из которых совершенно искренне интересовались моим творчеством и даже делились со мною своим временем, обсуждая в долгих беседах последние веяния в режиссуре дихотомических реальностей, коею мой друг Йорик одно время увлекался.

Вспоминаю гармонично образованных, сдержанных и тактичных соседей, ненавязчиво, но участливо и доброжелательно высказывающих своё мнение при посещении выставок многомерных живописных полотен, а также разделявших со мной и моими приятелями излюбленные забавы Приматов по прыжкам по лианам и танцам у костров с открытым пламенем.

Вспоминаю увлекательные турниры по укрощению гибридных рептилий, содержание и разведение которых, конечно, обходилось недешево, но давало возможность тренировать и поддерживать на высоком уровне нашу духовную и физическую форму: лично мне всегда удавалось, к восхищению наблюдавших эти соревнования девиц, одним ударом отсекать сразу по три-четыре головы саморегенерирующих огнедышащих дракончиков, добиваясь при этом непревзойдённого эффекта распадения крупного красивого животного на целый выводок милых маленьких змеёнышей, которые, громко мурлыча, забирались на колени зрителей и тыкались мордочками в карманы и сумочки в поисках пищи для восстановления своих пока ещё слабых тел.

Вспоминаю гранитную колоннаду на Столовой горе, где проходили уроки и проводились все основные лекции, требующие личного контакта с Наставником, и где было довольно пространства для глубоких погружений в древнейшие пласты Памяти и отработки навыков манипуляций в совмещённых пространствах.

Но те времена уже канули в Лету, я добровольно сделал свой выбор, ибо, если не я, то кто? Не так уж много подвижников было за всю историю современной цивилизации, надеюсь, может быть и мне когда-нибудь удастся стать одним из них. И в связи с этим пора мне, наконец, приступать к разработке плана ревизии Системы. Считаю, что начинать реформы стоит с упразднения позорного деления людей на сословия. Хотя и доступна, теоретически, свобода в них перемещения, однако, как показывает жизнь, только вниз по сословиям. В высшие же из низших, согласно Памяти, таковых зафиксировано единичные случаи, только подтверждающие то правило, что вверх по сословной лестнице движение жестко ограничено.

Конечно, я не отрицаю, что в делении общества на сословия какое-то время был практический смысл, без этого не удалось бы провести более важные для всего населения законы и ликвидировать ещё более вредные и позорные явления. Ведь одно только упразднение денег, сдерживающих и тормозящих прогресс человеческой личности, невозможно было осуществить без создания эксклюзивных условий жизни для популяций, основной массой этих денег владеющих.

Ведь из курса истории известно, что деньги первое время производили важную работу в развитии товарных отношений и способствовали прогрессу, но со временем, достигнув критической массы, превратились в самое мощное оружие, способное при концентрации в руках безответственных личностей привести к чудовищным разрушениям биосферы, ноосферы и культурной сферы жизненных пространств человечества. Что и происходило во все предыдущие периоды истории.

Известно, что отобрать гранату у необременённой излишними комплексами обезьяны — непростое дело, можно только попытаться обменять опасное оружие на что-то более ценное для этого животного, например, на банан.

И таким бананом явилось разделение на сословия, при котором люди, в силу различных обстоятельств обладающие исключительными денежными ресурсами и считающие поэтому себя исключительными личностями, были удостоены статуса Высших существ, имеющих неограниченный доступ к потреблению всевозможных благ, в отличие от остальных людей, обязанных эти блага зарабатывать.