Чтение онлайн

Джин подняла на Маргарет глаза с красными кругами вокруг них.

– Не-а, – помотала она головой. – Я не буду платить. Раз уж они такие дураки, что отдали нам товар просто так.

После такого заявления все замолчали. Затем Маргарет, ни слова не говоря, достала из кошелька несколько монет, положила в корзинку к оставшимся безделушкам и спустила корзинку вниз. А затем, чтобы помочь легкомысленной подружке, а возможно, и себе тоже вернуть душевное равновесие, спросила:

– А я тебе когда-нибудь рассказывала, как Джо сделал мне предложение? – Она уселась поудобнее и обняла Джин. – Ты будешь смеяться. Он уже твердо решил попросить моей руки. Получил у папы разрешение. И даже купил кольцо. Ой, сейчас я его не ношу, – объяснила она. – Пальцы слишком распухли. Но так или иначе, он выбирает среду – предпоследний день увольнения на сушу – и появляется у нас: в приподнятом настроении, ботинки начищены до зеркального блеска, волосы прилизаны. И уже представляет себе, как все будет. Он опускается на одно колено и впервые в своей жизни делает романтический жест.

– С тобой это пустая трата сил, – заметила Фрэнсис.

– Ну, теперь-то он и сам знает, – ухмыльнулась Маргарет. – Ну так вот, приезжает он к нам, стучится в дверь, переступает порог, а я в это время благим матом ору на Дэниела, который опять бросил одежду на пол, типа будь я проклята, если буду, как мама, ходить за ним по всему дому и подбирать его вещи. Бедный старина Джо стоит в прихожей, а мы с Дэном вовсю лаемся. А потом в дом вбегает папа, кричит, что коровы выбрались из загона. Джо продолжает стоять, слегка в шоке оттого, что я ругаюсь как сапожник, но папа хватает его и говорит: “Пошли, приятель. Чего стоишь как неживой?!” – и тащит его на задний двор. Словом, сплошной дурдом. Кругом штук сорок коров, они уже успели снести изгородь, а две из них топчут то, что осталось от маминого сада, а папа колотит их палкой, слезы текут у него по щекам, он старается спасти мамины цветочки. И тут появляется Колм на грузовичке, гудит как полоумный, пытается отогнать стадо в сторону дороги. Лиам скачет на лошади, изображает из себя Джона Уэйна[26]. Ну и мы с Джо силимся загнать оставшихся коров в коровник. – Она внимательно оглядела подруг. – Девочки, вы когда-нибудь видели испуганную корову? – Маргарет слегка понизила голос. – Они срут, как не знаю кто. Наматывают круги по двору и повсюду разносят дерьмо. И бедный старина Джо уже с головы до ног в дерьме, и его начищенные ботинки, и все-все.

– Фу, какая гадость! – вяло улыбнулась Джин.

– И в довершение всего наша самая большая телка решает дать деру и прет прямо на него. Не поймите меня неправильно. Джо нелегко сбить с ног, но она врезается в него так, будто он там вообще не стоял. Бамс! – Маргарет показала, как он падает на спину.

Даже Маргарет, привычной к запахам скотного двора, пришлось зажимать нос, пока она помогала ему подняться и хоть чуть-чуть отряхнуться. Ей показалось, будто он ругается, но на самом деле он все твердил: “Кольцо, кольцо”. Им двоим пришлось битых полчаса ползать на карачках в навозной жиже, чтобы отыскать этот символ верности и вечной любви.

– И ты что, согласилась его носить?

– Прямо с коровьим дерьмом. Это ведь тоже своего рода романтика, – сказала Маргарет, но, увидев, что Джин зажала рот рукой, добавила: – Ой, Джин! Ну конечно же, я его помыла, прежде чем надеть. И то же самое пришлось сделать для Джо. Свой первый вечер в качестве официальной невесты я провела, отстирывая и отглаживая его форму, чтобы ему не влетело по первое число, когда он вернется на базу.

– А Стэн сделал мне предложение на танцах, – произнесла Джин. – Зуб даю, я оказалась там самой молодой. Мне только-только исполнилось пятнадцать. Но все прошло очень мило. На мне был голубой чесучовый костюм моей подружки Полли, и он сказал, что я самая красивая девушка в зале. Он там с кем-то еще танцевал, но когда заиграли “You Made Me Love You”, повернулся к своему приятелю и сказал: “Я женюсь на этой девушке. Ты понял?” А потом повторил свои слова уже громче. И я жутко застеснялась, но, если честно, мне действительно понравилось.

– Не сомневаюсь, – улыбнулась Фрэнсис.

– Он был первым человеком в моей жизни, который сказал, что любит меня. – Ее глаза наполнились слезами. – Никто никогда мне такого не говорил. Уж точно не мамаша. А своего папашу я отродясь не видела. – Она убрала упавшую на лицо прядь волос. – Никто. У меня там ничего не осталось, ничего. Он лучший человек, которого я когда-либо встречала.

И вот так они просидели, практически не разговаривая, еще полчаса. Маргарет уговаривала торговцев подплыть поближе, забрать это, показать то. Она купила по смешной цене два ожерелья для Летти, уговаривая себя, что бусы – отличный подарок, правда хорошо понимая в душе, что ее вину перед тетей никакими подарками не загладишь. А когда жара начала усиливаться, а солнце, поднимаясь все выше, выгонять их из тени, Маргарет стала подумывать о том, что, пожалуй, пора уходить. Но никаких особых развлечений сегодня не планировалось, поскольку они до последнего рассчитывали сойти на берег, а перспектива снова начать пререкаться в тесной каюте ее не слишком вдохновляла.

Маргарет рассеянно смотрела на идущее к ним моторное суденышко – на шкипере морская фуражка, на борту что-то непонятное: серое и бесформенное, которое по мере приближения вырисовывалось все отчетливее. Потом она услышала радостные крики других женщин, уже успевших сообразить, что это такое.

– Девочки! – заорала Маргарет. – Почта! Нам привезли почту!

И уже час спустя они сидели в столовой, пропахший капустой воздух был наэлектризован радостным предвкушением, и смотрели, как офицер из Красного Креста собирает почту для отправки и раздает маленькие пачки писем, лежавшие на столике в углу. Объявление каждого нового имени сопровождалось восторженным визгом получательницы и ее подружек, словно девушку вызвали, чтобы вручить желанный приз, а не самое обыкновенное письмо. Иллюминаторы в столовой были открыты, чтобы впустить внутрь свежий морской ветерок. На стеклах играл солнечный свет, словно отражаясь от сияющих вод океана внизу.

Джин пригласили к столу одной из первых: внушительная пачка из семи писем от Стэна несколько вернула ее к жизни. Она передала письма Фрэнсис, которая, пока Джин нервно дымила сигаретой, читала их вслух своим низким, звучным голосом.

– Нет, ты слышала! – перебивала ее Джин. – Он вытатуировал мое имя на правой руке. Двумя красками! Было чертовски больно.

Маргарет переглянулась с Фрэнсис.

– А еще, – продолжила Фрэнсис, – он выиграл четыре фунта в боксерском поединке. Говорит, что у другого парня странная манера драться: блокировать носом удары Стэна.

– Нет, ты слышала?! – Джин обняла Маргарет. – Пытается блокировать носом удары!

Если она и смеялась чуть громче, чем нужно, чтобы поверили в ее искреннюю радость, ни Фрэнсис, ни Маргарет не сказали ни слова. Хорошо хоть, что Джин вообще смеялась.

Уже позже Фрэнсис признается, что опустила несколько абзацев, где Стэн предупреждал Джин, чтобы “вела себя хорошо”, и рассказывал о своем приятеле, который бросил возлюбленную, потому что до него дошли слухи, будто она “играет не по правилам”.

– Маргарет О’Брайен!

Маргарет вскочила со стула со скоростью, несколько неожиданной для ее грузной фигуры. Задыхаясь, схватила пачку протянутых ей писем и триумфально вернулась на место. Ее досаду, что утром не удалось высадиться на берег, как рукой сняло. Ей не терпелось уйти в каюту, но не хотелось обижать остальных. Маргарет только собралась было открыть рот, чтобы извиниться, как рядом скрипнул стул. Она подняла глаза и увидела Эвис, которая осторожно усаживалась рядом.

В разговоре возникла неловкая пауза. Маргарет, несколько удивленная тем, что Эвис решила присоединиться к ним после вчерашней ссоры, по простоте души решила, что та просто собирается извиниться.

– У меня есть кое-какие новости, – произнесла Эвис.

– И у меня тоже, – перебила ее Джин. – Посмотри. Семь писем. Семь!

– Нет, – помотала головой Эвис. На ее губах играла сдержанная улыбка, словно она хотела поделиться каким-то секретом. Сейчас Эвис меньше всего напоминала ту разъяренную девушку с поджатыми губами, что покинула их каюту несколько часов назад. – У меня настоящие новости, – заявила она, выставив вперед подбородок. – Я в положении.

Все ошарашенно замолчали.

– В каком положении? – удивилась Джин.

– В интересном, естественно. Я была у врача.

– Ты уверена? – спросила Фрэнсис. – Доктор Даксбери не показался мне… слишком знающим… – Она вспомнила, как он пел, глядя пустыми глазами на аптечный шкаф.

– Да неужто теперь медсестры разбираются во всем лучше врачей?

– Нет, я просто…

– Доктор Даксбери взял у меня анализ крови, а затем задал кучу вопросов и тщательно осмотрел. Он абсолютно уверен. – Она пригладила волосы и огляделась по сторонам, очевидно рассчитывая донести столь знаменательные новости до более широкой аудитории.