Чтение онлайн

И только дважды перечитав свое послание, он обнаружил, что написал имя Фрэнсис.

Глава 18

Теперь вы понимаете, почему британские солдаты уважают женщин в форме. Эти женщины по праву заслуживают уважения. Когда вы видите девушку в хаки или в голубой форме ВВС с нашивкой на рукаве, запомните: она получила ее вовсе не за то, что связала больше носков, чем кто-либо в Ипсуиче.

Краткий путеводитель по Великобритании.

Военное и морское ведомства, Вашингтон, округ Колумбия

Двадцать третий день плавания

Губернатор Гибралтара слыл среди представителей не только ВМФ, но и гражданских служащих необычайно умным человеком. Еще во время Первой мировой он завоевал репутацию выдающегося стратега, и дипломатическая карьера этого чиновника стала наглядным подтверждением того, что его аналитические способности и последовательная приверженность жесткому курсу были оценены по достоинству. Но даже он, глядя на бывшую шахту элеватора, не сразу понял, что именно предстало его глазам.

Капитан Хайфилд, сопровождавший важного гостя на полетную палубу, где должна была состояться приветственная церемония с участием оркестра Королевской морской пехоты Великобритании, проклинал себя за то, что заранее не проверил путь, по которому предстоит провести губернатора. Шахта элеватора – она и есть шахта элеватора. Но капитану даже в голову не могло прийти, что они отважатся развесить там нижнее белье для просушки. Белое, телесного цвета, серое от старости или, наоборот, тонкое, как паутина, и отделанное французским кружевом: бюстгальтеры и грации весело полоскались над зияющей дырой, словно подражая знамени, приветствовавшему великого человека на борту корабля. И вот пожалуйста, на военном корабле под командованием Хайфилда сливки британской дипломатической службы в сопровождении безупречно одетых моряков должны лицезреть такое безобразие.

Добсон. Он наверняка знал, но не счел нужным предупредить его, Хайфилда. Капитан проклинал свою треклятую ногу, из-за которой все утро просидел в офисе, дав тем самым старпому такой шанс ему нагадить. Он неважно себя чувствовал и решил отдохнуть в преддверии долгого и трудного дня, а потому доверил Добсону проследить за тем, чтобы все было на высшем уровне. А ведь он, командир корабля, не вчера родился и вполне мог предвидеть, что Добсон устроит ему какую-нибудь подставу.

– Я… Вы, должно быть, немного удивлены… – начал капитан Хайфилд, когда обрел наконец дар речи. – Боюсь, нам пришлось применить более… прагматичный подход, на время забыв о формальностях. – (Губернатор стоял с открытым ртом, благородная бледность сменилась едва заметным румянцем. Безмятежное лицо Добсона под фуражкой оставалось непроницаемым.) – Хотелось бы добавить, ваше превосходительство, что это ни в коем случае не является показателем степени нашего уважения. – Капитан пытался добавить в свою речь нотку юмора, но безуспешно.

Супруга губернатора, прикрывшись сумочкой, незаметно пихнула мужа в бок и слегка склонила голову.

– Капитан, здесь нет ничего такого, чего мы не видели бы раньше, – любезно сказала она, ее губы изогнулись в лукавой улыбке. – И мне кажется, за время войны нам пришлось повидать гораздо более ужасные вещи.

– Действительно, – с сомнением в голосе произнес губернатор. – Действительно.

– Я в полном восторге оттого, что ради удобства пассажиров вы рискнули зайти настолько далеко. – Она положила узкую ладонь на его рукав и бросила на него проницательный взгляд. – Ну что, продолжим осмотр корабля?

На полетной палубе дела пошли уже лучше. Взяв в Адене на борт губернатора и других пассажиров, “Виктория” начала медленно продвигаться на север по Суэцкому каналу – прожилке серебристой воды в обрамлении песчаных дюн, так ярко блестевших под лучами палящего солнца, что находившимся на полетной палубе пришлось прикрыть глаза рукой. Несмотря на жару, невесты, надевшие шляпы от солнца и вооружившиеся зонтиками, веселились вовсю, а нещадно потевшие даже в тропической форме оркестранты были на высоте.

Тем временем экипаж вернулся к исполнению своих обязанностей. Губернатор с супругой любезно согласились судить конкурс на лучшее исполнение чечетки – один из заключительных этапов борьбы за титул королевы красоты “Виктории”. Конкурс был организован специально для того, чтобы как-то занять женщин. В конце концов губернатор, удобно устроившийся под большим зонтиком со стаканом ледяного джина с тоником, при виде строя хихикающих девушек немного оттаял. Его супруга нашла время поболтать с каждой конкурсанткой, а по окончании конкурса вручила приз завоевавшей всеобщие симпатии хорошенькой блондиночке, которую тепло поздравили остальные невесты. Уже потом супруга губернатора призналась Хайфилду, что эти австралийки “ужасно милые. И очень смелые. Ведь им пришлось не только оставить всех, кого они любили, но и проделать столь нелегкий путь”.

А потом все снова пошло наперекосяк. Капитан Хайфилд уже собирался объявить, что мероприятие закончено, и предложить почетным гостям спуститься вниз, где для них был организован поздний ланч, но неожиданно заметил необычный всплеск активности по правому борту. “Виктория” степенно плыла мимо военного лагеря, и невесты, заметив множество мужчин европеоидного типа, высыпали гурьбой на полетную палубу. Подолы их ярких платьев раздувал игривый морской ветерок. Выкрикивая приветствия, они весело махали загорелым молодым людям, ради такого случая бросившим работу. Наклонившись, капитан Хайфилд услышал возбужденный визг женщин и увидел по пояс голых мужчин, которые, яростно жестикулируя, облепили по всему периметру ограждение из колючей проволоки.

Хайфилд молча взирал на эту безобразную сцену, желая убедиться, что его подозрения не беспочвенны. Затем с тяжелым сердцем включил систему громкой связи.

– Я хочу выразить вам свою благодарность за чрезвычайно теплый прием, оказанный нашим гостям, губернатору и его супруге, – произнес он, наблюдая за напрягшейся спиной губернатора, который в данный момент явно наблюдал ту же картину. – Для тех, кто желает немного освежиться, на ангарной палубе организовано чаепитие. Между тем вас, должно быть, заинтересует тот факт, что молодые люди, которым вы так усердно машете, – немецкие военнопленные.

Айрин Картер подошла к ней после конкурса, чтобы сказать, что очень рада, что она, Эвис, победила: “Лучше извлечь максимум из своих ножек, пока их не испортило это противное варикозное расширение вен, а?” – и похвастаться своей почтой. Она получила семь писем, из них четыре – от мужа.

– Ты непременно должна прочесть нам свои письма, – заявила Айрин; ее глаза были скрыты за солнцезащитными очками. – Представляешь, мама, узнав, что мы плывем на одном пароходе, начала приглашать твоих родителей на чай. Им, наверное, не терпится узнать, чем мы тут занимаемся. – (И, зуб даю, ты уже обо всем ей радостно доложила, подумала Эвис.) – Ура! Я собираюсь попить чая и прочесть письма от Гарольда. А ты много получила?

– Целую кучу! – воскликнула Эвис, помахав пачкой писем у Айрин перед носом. Из них от Иэна было только одно. Но она специально засунула его между мамиными, чтобы Айрин ни о чем не догадалась. – В любом случае желаю удачи на следующем конкурсе, – сказала она. – Кажется, на лучший маскарадный костюм, поэтому я не сомневаюсь, что тут ты справишься намного лучше. Ведь ты настолько загорела, что если завяжешь вместо лифа шарф, то вполне сойдешь за туземку. – И с этими словами Эвис сжала в руке свой “сертификат” и с высоко поднятой головой пошла прочь.