Чтение онлайн

Пройдя по лабиринту из тоннелей, коридоров и пещер, они достигли шлюза. Чтобы Адаму и Эвелин было в шлюзе не слишком тесно, боевой сервомеханизм согнулся. Затем аккуратно опустил оба мобилизатора. Адам оценил температуру помещения в двадцать градусов, а уровень атмосферного давления соответствовал земному – здесь защитные поля и жизненные пузыри были больше не нужны.

Они оказались в круглом зале с полом из небольших кусочков черной плитки. От одной стены до другой протягивался выложенный из белых камней символ бесконечности, а в центре зала располагался пустой темно-серый пьедестал. Слева была арка, ведущая во вторую комнату, а когда Адам подошел ближе, суставы его мобилизатора застыли от марсианской пыли. Он увидел цилиндр коннектора, вероятно еще старой модели. Боевой сервомеханизм отошел к шлюзу и остался стоять неподвижно.

– Где он? – прохрипел Адам. – Где Супервайзер?

– Я здесь, – зазвенел голос. – Приветствую вас, Адам и Эвелин.

На постаменте посреди зала появилась фигура человека. Пол было сложно определить: если смотреть под одним углом, это был мужчина, если под другим – женщина. Фигура была прозрачной, сквозь нее виднелась противоположная стена.

Эвелин выдвинулась вперед, но ее мобилизатор двигался очень тяжело – в его суставы тоже попали пыль и песок с Марса.

– Машины с Земли забрали у меня бессмертие, – почти закричала она. – Они открыто нарушают Венскую Конвенцию, превращая бессмертных в Говорящих с Разумом.

– Я рассмотрел ваш иск, Эвелин, – тихо ответил Супервайзер. – И удовлетворил его.

– Но сейчас это уже бесполезно, – взорвалась Эвелин. – Кордон разрушен. У вас нет никакой связи с Землей.

– Неправда, – ответил Супервайзер. – Кластер разрушил кордон. Но канал квантовой связи существует, как и прежде.

Это подтверждало догадки Адама. Он тоже вышел вперед.

– Есть ли возможность… – начал говорить Адам и прервался, плохо понимая свои же слова. Но он сделал вторую попытку:

– Ваше оружие… Имеется ли возможность активировать его?

– Полагаю, вы говорите о древней программе, сохраненной в ядре Кластера.

– Оружие, – прохрипел Адам. Изображение перед глазами стало нечетким. На миг ему показалось, что он видит на пьедестале своего отца, Конрада, – четырестадвенадцатилетнего мужчину, который думает не о своем сыне, а об экзамене в Геневе, по результатам которого он надеялся получить место в Высокой Сотне. Адам моргнул, и Конрад превратился в Ребекку, которая предала его, так как считала, что лжец-Бартоломеус говорит правду.

Бартоломеус. Должно ли это имя о чем-то ему напомнить?

Ребекка исчезла, а на пьедестале вновь появился Супервайзер.

– Оружие, – повторил Адам. Его мысли оставались нечеткими. – Инструменты борьбы против Кластера.

– Кластер больше не является нашим врагом, Адам.

Сделав еще один шаг вперед, Эвелин посмотрела на пьедестал.

– На Земле одна из умных машин по имени Бартоломеус манипулирует сознанием Адама, желая его руками бороться против врага.

Именно это ему следует помнить: они пришли сюда, чтобы обрести знания и истину.

– Можете ли вы его обследовать? – спросила Эвелин – Установить, как проводилась эта манипуляция?

Фигура на пьедестале посмотрела на Адама:

– Он находится в критическом состоянии. Его жизнь подходит к концу.

– Но прежде, – прохрипел Адам, – прежде чем я умру… Правда… Что сделал со мной лжец по имени Бартоломеус?

– Обследование может ухудшить ваше состояние и ускорить наступление смерти.

– Правда и ложь, – Адам задыхался в мобилизаторе. – Я хочу знать правду.

Супервайзер кивнул:

– Пройдите в соседнюю комнату. Мои помощники проведут обследование.

Несколько сервомеханизмов размером не больше метра осторожно положили Адама на мягкое ложе старого коннектора. У старика еще осталось достаточно времени мысленно поблагодарить Марс за низкий уровень гравитации, которая оказывала не такую большую нагрузку на его слабое тело. Его мысли больше не питались стимуляторами и пошли вразброд. Наступило оцепенение, немного похожее на транспортировочный сон.

Прошло не так много времени, ему показалось, что всего несколько секунд. Но он снова стал юным и сидел на пляже изумрудного моря. На небе плыли бесчисленные облака, а за спиной находился старый сосновый лес, гнущийся под порывами ветра. Сколько ему лет? Двадцать один или двадцать девять. Он посмотрел на себя: плоский гладкий живот, мускулистые ноги. Юноша, который ждет обследование, чтобы остаться вечно молодым, но до него есть еще немного времени – один или два года.

Время… Он зачерпнул горсть золотисто-желтого песка и, повернув ладонь, смотрел, как он падает на землю. Также и со временем, если ты смертный, то оно скользит между пальцев. Если пристально за этим наблюдать, то можно увидеть, как стремительно оно исчезает.

– Адам.

Рядом с ним сидела женщина, она казалась хрупкой и юной, хотя – и он об этом помнил – была намного старше его. Женщина с большими черными глазами и черными волосами до плеч.

– Ты… – он попытался вспомнить ее имя. Как приятно быть настолько расслабленным с ленивыми блуждающими мыслями. – Эвелин?

– Да.

– Здесь очень хорошо, не правда ли, Эвелин? – Он позволил последним песчинкам осыпаться с руки, запрокинул голову, закрыл глаза, прислушивался к шуму моря, где бились волны. – Я люблю море. Я тебе говорил, что люблю море, Эвелин?

– Послушай меня сейчас внимательно, Адам.

Он открыл глаза и увидел в просвете между облаков высоко в небе черную точку.

«Возможно, – подумал он, – это орел, который летает так высоко, что ему видно прошлое, настоящее и будущее».

– Супервайзер выяснил, как Бартоломеус манипулировал твоим сознанием, Адам, – сказала Эвелин.

– Супервайзер? – Ему не хотелось ни думать, ни вспоминать. Это расслабленное состояние, в котором он пребывал сейчас, гораздо приятнее.

– Посмотри туда, – показала Эвелин. – Видишь его?

На расстоянии пяти-шести метров стоял мужчина, а возможно женщина. Адам был в этом не уверен. Его ноги находились на границе земли и воды. Фигура помахала руками.

– Это особенное место, – объяснила Эвелин. – Мы создали симуляцию, чтобы тебя успокоить. Ты ведь любишь море, верно?

– Верно, – ответил Адам. – Да, я люблю море.

– Мы пытались объяснить тебе, в чем дело, но ты был слишком взволнован, – Эвелин говорила с каким-то особенным напором. – Ты же расслабился, верно?