Чтение онлайн

— Слушаю, Захар Федорович, рассказывай подробно и по порядку, что вчера не успел.

Доклад был долгий и обстоятельный. Не заглядывая в лежащий перед ним рапорт, Захар стал рассказывать о посещении Парги и Превезы, отношениях их жителей к французам и туркам, о претензиях правителя Албании Али-паши Янинского на владение этими городами.

Здесь Ушаков прервал Захара и спросил, есть ли у него сведения о личности этого бывшего разбойника и о его связях с Бонапартом.

Захар достал из кожаной сумки небольшую тетрадку и, передавая ее Ушакову, сказал:

— Здесь, Федор Федорович, подробное его жизнеописание. Али-паша Янинский, или, как его называют еще, Али-паша из Тепелена, уже в годах — ему где-то около 57 лет. Он из малоазиатской, чисто турецкой семьи. Когда Али подрос, он сколотил шайку разбойников и первым делом умертвил всех своих братьев от других жен отца. Несколько лет он держал в страхе всю округу. После неудачной попытки захватить город Берат он лишился и тех немногих владений, которые остались от отца. Много лет Али разбойничал и набирал силу. Неожиданным нападением захватил свое бывшее владение Тепелен, вырезав при этом весь род Бератского паши. Затем поступил на службу к Дельвинскому паше Селиму, вкрался к нему в доверие, при случае оговорил его перед султаном и убил, опять же вырезав весь его род от мала до велика. Постепенно входя в силу, он в 1788 году захватил основные албанские провинции, наконец, город Янину в самом центре Албании. От султана Али получил фирман на управление всей Албанией.

Когда появились французы, ставшие обладателями венецианских крепостей в Далмации и Албании, они попытались привлечь Али-пашу на свою сторону. Сейчас он с ними в дружбе и добивается, чтобы ему передали под управление города Превезу и Паргу. Он держит в страхе греков, сербов, только черногорцы дают ему отпор. Он подбивает мирных греков на возмущение, а потом посылает своих разбойников и вырезает всех подряд. Он даже титул себе придумал — «Меч аллаха».

— Но для чего он это делает? Ведь греки, сербы и другие племена — подданные его и султана, они же ему дань все равно платят?

— Цель у него такая: вызвав возмущение, Али-паша тут же обвиняет непокорные общины в подготовке восстания против султана и просит у того повеления наказать их. Султан, конечно же, приказывает ему навести порядок. Тогда Али посылает войска, муллы и дервиши накаляют страсти. Устрашив население окрестных сел и городов, Али облагает селения контрибуцией и грабит их потом на «законных» основаниях. Край постепенно приходит в запустение. Селим III несколько раз без успеха пытался казнить Али-пашу, но всякий раз, когда он посылал палача, чтобы срубить Али голову, эти палачи с султанским фирманом сами лишались головы, как только вступали во владения Али-паши. Жители Парги и Превезы, с которыми я говорил, опасаются, что иод предлогом освобождения от французов Али-паша нападет и на них. Во время переговоров с городскими властями о содействии нашим десантам они в один голос просили взять их в русское подданство и прислать военный гарнизон, так как Али-паша против русских войск не осмелится выступить. С французами они надеются справиться сами.

Ушаков побарабанил пальцами по столу, задумался.

— Если мы сделаем так, как они просят, то мы здесь увязнем, как муха в меду. Надо придумать что-то другое.

— Федор Федорович, Али-паша только нашей силы боится. Как вы посмотрите на то, чтобы эти города объявить под покровительством нашего императора и султана и дать им право иметь свое войско? Я тут по пути со странными земляками встретился. Живут среди османов как в отдельном государстве. Свои законы у них, и Порта их не трогает. Уже лет восемьдесят живут.

И Захар рассказал об «Игнат-казаках», о заветах Игната Некрасова и о том, как они живут. Ушаков с интересом выслушал, раза два посмеялся, а потом посерьезнел и сказал:

— Живут-то они среди коренных турок, рядом Стамбул. А Парга и Превеза далеко. Тут у меня другая дума.

Он достал один из зеленых томиков, полистал и, найдя нужную страницу, протянул Захару.

— Вот, смотри: проект конституции независимой Армении. Такой проект пусть мне жители островов и представят. У них есть разные сословия, разные интересы. Пусть поспорят, обговорят все между собой, а я с Кадыр-беем им это и утвержу на первый случай. Оставим им для порядка коменданта на каждом острове и небольшую команду. Попросим через посланника прислать нам пару-другую батальонов и галерный флот. Так и народу будет хорошо, и у нас будет надежная опора. Мы на островах наладим ремонт кораблей, госпитали устроим, чтобы больных и раненых в Севастополь не отправлять. Прокормить они нас сами, конечно, не смогут, но облегчение будет.

Захар с недоумением слушал адмирала: с какой целью тот так откровенен с ним? Такие подробности ему вроде бы знать не по чину. Ушаков заметил недоумение Захара и, прервав изложение своего замысла об устройстве управления островами, пояснил:

— Я тебе все это говорю потому, что ты должен эту конституцию через своих знакомцев на островах обговорить, а когда наши корабли с десантом острова отобьют, я жителей приму и их петицию о конституции вместе с Кадыр-беем утвержу. Таким образом, и конституцию они получат, какая и нам и им будет подходящей. Если же я сам ее определю, то не знаю, оставит ли нам Петербург голову на плечах. Понимаешь, в чем тут дело?

Захар согласно закивал головой.

— Теперь слушай дальше. Перед нами поставлена задача немалой трудности. У меня 16 вымпелов да турецких 28 кораблей разных. Острова придется брать поочередно, но без промедления. Пойдем отрядами. К Цериго направляю капитан-лейтенанта Шостака с двумя фрегатами и транспорт с десантом. Если у Шостака задержки не будет и жители его поддержат, то он оставит на Цериго небольшой гарнизон, а сам пойдет к острову Занте, а затем к острову Кефалония. Это самый большой и богатый остров. Капитан первого ранга Сенявин с двумя нашими и двумя турецкими кораблями направится к острову Святого Мавра. Города Паргу, Превезу и Паксу примем под покровительство России и Турции. И уже после освобождения всех этих островов всей эскадрой пойдем к Корфу. Л теперь докладывай, что ты знаешь об этом острове.

Захар развернул карту и придвинул ее к Ушакову.

— На острове Корфу две Крепости — старая и новая. Между ними город с каменными домами. Через пролив — островок Видо, который сильно укреплен и является ключом к крепости. Взять Видо — овладеть крепостью и всем островом. Вот видите, Федор Федорович, не взяв Видо, кораблям к крепости не подойти.

На острове мне удалось познакомиться и близко сойтись с одним инженером. Он был смотрителем крепости, а французы, когда пришли, выгнали его из дома и обобрали до нитки. Так этот инженер французов ненавидит, что и карту эту дал, и подробно рассказал, что есть на острове, и в обеих крепостях, и на Видо. Он же меня познакомил кое с кем из своих друзей.

Жители французов сначала приняли хорошо. Хоть они и до них были республикой, но лозунг «Свобода, Равенство, Братство!» кому не понравится. Думали, будет лучше без венецианских властей, те их изрядно обирали, а оказалось куда как хуже.

Когда французы стали хозяйничать, отношение изменилось. Я, почитай, с десятком-другим людей из разных сословий говорил, так они в один голос заявляли, что при удобном случае все пойдут против насильников. Если взять крепость, то и весь остров наш будет. Французских войск в крепости и по острову до трех тысяч, командует ими генерал Шабо. Генерал боевой и решительный, но главный на острове комиссар Директории дивизионный генерал Дюбуа. Этот из политиков, не воевал и военного дела не знает, но с амбицией.

Кораблей разных на Корфу до 20. Из них крупные корабли: линейный 54-пушечный «Леандр», 74-пушечный «Женерё» и 32-пушечный фрегат «Лебрюи». Остальные — мелкие. Пушек в крепости, инженер считает, будет до 630. Припасов много и на год осады хватит.

Захар замолчал, соображая, не упустил ли что важное. Ушаков тоже молчал, задумчиво барабанил пальцами какой-то марш, внимательно изучая карту острова. Наконец он прервал молчание:

— Да, крепкий орешек нам достался. Но ничего, будем думать, как его раскусить. Л с инженером этим дело можно иметь, не струсит, как бой начнем?