Чтение онлайн

В первой переписке Сталин и Черчилль проявили любезность по отношению друг к другу. Никто из них не стал упоминать о соглашении между СССР и Германией. Но в конце концов они обменяются резкими словами по вопросу об открытии второго фронта и отправке конвоя PQ-17.

Отношения Сталина и Черчилля осложнились еще больше, когда на сцену вышел американский президент Франклин Рузвельт. Рузвельта давно интересовал СССР. В 1933 году на волне успеха после введения «Нового курса» он впервые официально признал Советское государство вопреки политике администрации четырех предыдущих президентов. Запад мало знал об ужасах сталинского режима. Американская пресса, в частности газета The New York Times и журнал Life, рисовала обманчиво идиллические картины советской жизни. Даже в 1943 году в опубликованной в Life статье НКВД называли национальным полицейским агентством, «подобным ФБР». Многие американцы по-прежнему надеялись, что сталинский режим в итоге станет более демократичным, чем тирания самодержавия. Рузвельт входил в число оптимистов.

Несмотря на официальный нейтралитет США, он нашел способы помогать Великобритании в борьбе с Германией. В частности, отправлял в Британию конвои с военным снаряжением согласно закону о ленд-лизе 1941 года. Закон позволял президенту посылать вооружение и другие грузы военного назначения «правительству любой страны, оборону которой президент считает жизненно важной для безопасности США». Официально все поставки осуществлялись в рамках займов. Как известно, Рузвельт сравнил программу ленд-лиза с готовностью одолжить шланг соседу, у которого горит дом: хотя предполагается, что сосед в конце концов вернет шланг, непосредственно сейчас это не имеет значения. Рузвельт был готов включить в программу и Советский Союз, но сначала хотел удостовериться, что его положение не безнадежно и помощь ему не станет пустой тратой сил и средств. В июле 1941 года, примерно через месяц после нападения Германии на СССР, американский президент отправил в Москву своего соратника Гарри Гопкинса, поручив ему оценить, каковы шансы Советского государства на победу. Рузвельт вручил Гопкинсу адресованное Сталину письмо, в котором хвалил «отчаянное сопротивление [Красной армии] вероломной агрессии гитлеровской Германии» и предлагал помощь от лица Америки. Это было первое из трехсот с лишним писем, которыми впоследствии обменялись Рузвельт и Сталин.

Сталин демонстрировал такую уверенность, что Гопкинс счел СССР ценным союзником. Одни только размеры государства делали его грозным противником: казалось, эта огромная территория может поглотить любого неприятеля, как поглотила она войска Наполеона, а численность ее населения позволяла призвать в армию 12 млн человек. Воодушевленный отчетом Гопкинса об оборонной мощи СССР, Рузвельт сократил планы по мобилизации американских войск, решив сформировать не 215, а 90 дивизий.

И все же позиция СССР продолжала вызывать у мировых лидеров сомнения. Из разведданных Рузвельт и Черчилль узнали, что Сталин тайно изучает возможность заключения нового мирного договора с Гитлером при пособничестве болгарских дипломатов. В конце августа 1941 года Рузвельт и Черчилль написали совместное письмо, в котором пообещали Сталину, что конвоями отправят огромный груз военной помощи в порты Мурманска и Архангельска [5] . Они хотели доказать советскому лидеру, что выгоднее заключить союз с ними, а не с Гитлером.

Когда Америка только вступала во Вторую мировую войну, Рузвельт уже размышлял о послевоенном мире, где США и СССР станут сверхдержавами. Он хотел укрепить личные отношения со Сталиным, чтобы свести к минимуму конфликт, который мог возникнуть после поражения Германии. Рузвельт отличался исключительным обаянием и полагал, что скорее сумеет расположить к себе Сталина без вмешательства бесцеремонного, антикоммунистически настроенного Черчилля. Он написал Черчиллю: «Я знаю, что Вас не покоробит моя предельная откровенность, если я скажу, что, по моему мнению, лично я смогу вести дела со Сталиным лучше, чем любой чиновник вашего Министерства иностранных дел и моего Госдепартамента. Сталин на дух не переносит всех ваших руководителей. Кажется, я нравлюсь ему больше, и надеюсь, так будет и дальше». Рузвельт полагал, что первым шагом к завоеванию доверия Сталина станет обеспечение СССР всеми необходимыми военными ресурсами, причем сделать это нужно было, не прося ничего взамен. Арктические конвои стали оливковой ветвью Рузвельта.

Не все американцы разделяли стремление своего президента поддержать Сталина. Консервативная газета Chicago Tribune называла советского лидера «Кровавым Джо». Бывший президент Герберт Гувер заявил: «Теперь мы обещаем помогать Сталину и его военному заговору против демократических идеалов. ‹…› Если мы пойдем дальше, вступим в войну и победим, то тем самым выиграем для Сталина власть коммунизма над Россией и больше возможностей для его распространения в мире».

Рузвельт пытался смягчить представления американцев о Советском государстве. Он называл его граждан борцами за свободу, а в одной речи отметил, что они имеют свободу вероисповедания, хотя на самом деле религия была объявлена в СССР вне закона, священников убивали или сажали в тюрьмы, а тысячи церквей были разрушены либо превращены в амбары, склады, свинарники [6] . «Кровавый Джо» стал добродушным «дядюшкой Джо». Черчилль назвал партнерство США, Великобритании и СССР «Великим альянсом», однако этот союз был не столько великим, сколько сугубо прагматическим. На самом деле он представлял собой сделку с дьяволом, обреченную на провал после победы над Германией. Вопрос был в том, продержится ли альянс хотя бы до этого момента.

29 сентября 1941 года Рузвельт написал советскому вождю очередное письмо, на этот раз начав его с обращения «Уважаемый господин Сталин». Президент снова похвалил Красную армию и заверил Сталина, что «будут найдены пути для того, чтобы выделить материалы и снабжение, необходимые для борьбы с Гитлером на всех фронтах, включая Ваш собственный». Через две недели Рузвельт отправил Сталину длинный список военных припасов и техники, переправляемых в СССР с конвоями, в который вошли 167 танков, 100 бомбардировщиков, 100 новых истребителей, 5500 грузовиков и внушительное количество колючей проволоки. «Все прочие обещанные военные материалы… поспешно собираются для погрузки на корабли, – добавил президент. – Три судна вышли из США вчера и направляются в российские порты. Предпринимаются все усилия для скорейшей отправки остальных грузов». Закончив послание Сталину, Рузвельт написал резкую записку в адрес чиновника, руководившего отправкой военных грузов в Советский Союз:

Сталин ответил на письмо Рузвельта, поблагодарив его, но также подчеркнув, что американскому президенту стоит поторопиться. Гитлер бросил все силы на борьбу с Красной армией, пытаясь уничтожить ее, пока зимние холода и снег не вынудят его приостановить наступление. Как подчеркнул Сталин, советские люди приносили «тяжелые жертвы». Казалось, про себя он добавил: «…в отличие от американцев».

К декабрю 1941 года, когда японцы напали на Перл-Харбор, Красная армия единственная в Европе противостояла Гитлеру. СССР проигрывал по всем параметрам. Более 2,6 млн советских солдат уже погибли в боях, что в 20 раз превышало немецкие потери, а еще 3 млн оказались в плену, где их ждал расстрел или смерть в концлагере. Гитлеровские армии захватили треть Советского Союза.

В блокадном Ленинграде, где не хватало продовольствия и топлива, каждый день умирало по 4000–5000 человек. «Сама прозекторская полна, – записала одна ленинградка в своем дневнике 26 декабря 1941 года. – Не хватает грузовиков для кладбища – не столько даже грузовиков, сколько бензина. И главное – так мало сил у живых, чтобы хоронить мертвых».

Пройдет еще целый год, прежде чем американские войска сойдутся с немецкими на поле боя. До тех пор на передовой американской войны против нацистской Германии будут сражаться арктические конвои, такие как PQ-17, составленные из ржавых корыт вроде «Трубадура», где матросы, пока немцев не было рядом, так и норовили вступить в бой друг с другом.

В Хваль-фьорде «Трубадур» был не единственным судном с воинственно настроенным экипажем. Вечером 18 мая 1942 года лейтенант Уильям Картер, командир военной команды американского транспорта «Айронклэд», проводил регулярный осмотр судна. Он решил подождать на сходнях возвращения двух подчиненных из караула. Караульные задерживались, но Картер не видел повода для беспокойства. Он прикурил сигарету и осмотрелся. К 11 часам вечера уже стемнело, но прожектор над сходнями осветил воду – и Картер заметил, как что-то проплывает мимо. Это был пустой ящик светлого дерева с нарисованной на нем лошадью, Картер тотчас узнал его.

Двумя месяцами ранее, когда «Айронклэд» шел вдоль восточного побережья США к Исландии, представители американского консульства в Новой Шотландии поднялись на борт в Галифаксе. С собой у них было несколько ящиков шотландского виски «Уайт Хорс», предназначенного для американского посольства в Москве. Виски погрузили на «Айронклэд», соблюдая такой уровень секретности, которого обычно удостаиваются лишь планы военных действий. О появлении виски на борту знали только капитан «Айронклэда», старший помощник и Картер. Всю остальную команду во время тайной погрузки под каким-то предлогом собрали на корме. Ящики разместили в переднем правом углу первого грузового трюма. Единственный ключ доверили старшему помощнику. Казалось, были приняты все меры предосторожности, но 20 апреля случилось непредвиденное.

В тот день «Айронклэд» вышел из Хваль-фьорда в Советский Союз в составе конвоя PQ-14, состоявшего из 25 торговых судов, но заблудился в густом тумане и столкнулся с щербатым осколком плавучей льдины. Транспорту пришлось вернуться в Хваль-фьорд с метровой пробоиной в корпусе чуть ниже ватерлинии – как раз напротив грузового трюма, где были спрятаны ящики с виски. Рабочей бригаде из нескольких матросов «Айронклэда» поручили передвинуть груз, чтобы сварщики смогли залатать пробоину. Очевидно, матросы обнаружили виски и сообщили о своем открытии остальным.