Чтение онлайн

— Я не знаю, легко ли добиться подобного расторжения, — сказал господин Франшар. — Повторяю, необходимо посоветоваться со специалистом по каноническому праву.

— Вы правы; но, в случае, если бы можно было надеяться добиться законным путем расторжения брака, позволили бы вы вашей дочери обратиться с подобной просьбой в духовный суд?

Господин Франшар подумал еще немного; он колебался дать согласие; несомненно, он раздумывал о пересудах, которые вызвало бы подобное дело.

Тут вмешалась госпожа Франшар с энергией, на которую я не считал ее способной. Самые робкие люди выказывают иногда наиболее смелости, раз решив действовать.

— Не нужно колебаться, — сказала она мужу. — Мы и так уже слишком долго ждали. Я не хочу приносить в жертву каким-то диким предрассудкам жизнь моей дочери. Если брак может быть расторгнут, необходимо возможно скорее добиться этого расторжения.

Господин Франшар был поражен твердостью своей жены. Соображая с трудом, он не сразу додумался до ответа и в каком-то ужасе вертел своими большими глазами навыкате.

Господин Делиль пришел к нему на помощь.

— Что касается меня, я уже решился. Я начну процесс о расторжении брака, так как очень люблю свою жену и не остановлюсь ни перед чем, сделаю все, что от меня зависит, чтобы вернуть ей свободу, необходимую для ее жизни.

— Если вы так смотрите на дело, сын мой, — сказал господин Франшар, — то вопрос решен, и мое вмешательство бесполезно.

— Оно не бесполезно, барон, — отвечал я, — так как ваша дочь желает покориться вашей воле; позвольте мне прибавить, что процесс о разводе только тогда не вызовет сплетен и внушит уважение, если он будет начат обоими супругами, живущими отдельно, но сохраняющими взаимную привязанность и доверие. Святой Отец затруднится принять какое-либо решение, если кто-либо из супругов будет бездействовать; ведь, не правда ли, всегда легче высказывать суждение при наличности одинаковых показаний, чем при их отсутствии?

Господин Франшар начинал понимать. Он уступил, но счел нужным объяснить свое снисхождение самой нежной отеческой любовью:

— Здоровье моей дочери слишком дорого мне для того, чтобы я отказывался от какой бы то ни было жертвы. Если расторжение ее брака может вернуть ей силы, я употреблю все свое влияние, чтобы его добиться.

— Уполномочиваете ли вы меня, барон, довести об этом до сведения самого Святого Отца, если я найду возможным сделать это?

Господин Франшар взглянул на меня. Каким образом простой врач мог прямо обратиться к папе, тогда как у него, барона Франшара, не было никаких непосредственных связей с курией? Я счел нужным прибавить из предосторожности:

— Я прошу вас об этом полномочии лишь на тот случай, если мне удастся найти какую-нибудь комбинацию.

— Я даю вам его, доктор, — сказал г. Франшар.

Я отправился к Люси с господином Делилем и госпожой Франшар; мы сообщили ей о добрых намерениях ее отца, но бедняжка лежала совершенно без сил. Ее нервное истощение сильно обеспокоило меня. Я решил внушить ей, чтобы припадки экстаза прекратились, и приказал ей спать без сновидений с шести часов вечера до девяти утра. Предписав ей расстаться с письмом господина Леира и попросив ее положиться на меня, я ушел.

Господин Делиль сам отвез меня домой в своем автомобиле; он хотел немедленно начать все, что необходимо для получения развода.

Вернувшись домой, я написал длинное письмо профессору Кенсаку, прибавив к нему полный отчет о странных приключениях господина Леира и мадемуазель Франшар, указал обстоятельства брака молодой девушки с господином Делилем, причины, по которым расторжение этого брака являлось необходимым и просил Кенсака вместе со мной обратиться к нашему общему другу, лейб-медику папы, с просьбой рассказать, при случае, Святому Отцу историю молодых людей и вызвать его интерес к участи госпожи Делиль. Немедленно отослав свой объемистый труд профессору Кенсаку, я отправился к господину Леиру.

Ему я рассказал о своей поездке в Бализак и сообщил, что дело приняло хороший оборот, но что ему необходимо прекратить свидания во сне в интересах госпожи Делиль и для собственной пользы. Я заявил, что не отвечаю за его жизнь, если он будет продолжать растрачивать свою нервную энергию. Надежда, поданная мной, образумила Леира; я убедил его отдать мне коралловые четки и внушил ему продолжительный, крепкий сон.

Прошло две недели. Я несколько раз был в Бализаке, каждый раз с успехом прибегая к гипнозу. Мне удалось заставить Люси спать, совершенно естественным путем, восемнадцать часов в сутки. Еще более чем отдых и сон, укрепляла ее силы надежда. Господин Леир поправился еще быстрее и уже через неделю начал вставать. Тем временем, мне удалось побывать у архиепископа и у главных викариев и добиться вмешательства влиятельного духовного лица, бывшего моим другом, что обеспечило сильную поддержку прошению супругов Делиль.

Несколько времени спустя, я получил из Рима письмо от своего друга. Он рассказал историю моих протеже Святому Отцу, который выслушал его с большим интересом. Папа потребовал себе изложение дела, присланное Кенсаком нашему коллеге, и обещал последнему переговорить с ним об этом деле через две-три недели.

Время шло; я сообщил Люси известия, полученные из Рима; она им очень обрадовалась; выздоровление ее подвигалось медленно, но неуклонно. Странные сны исчезли, может быть, под влиянием гипноза, а может быть, и вследствие исчезновения той связи между молодыми людьми, которая прежде поддерживалась письмом господина Леира и коралловыми четками.

К концу мая госпоже Делиль тоже можно было встать, и несколько дней спустя я разрешил ей выходить в другие комнаты. Ее первое появление за семейным столом подало повод к небольшому торжеству, на котором присутствовал и я с господином Делилем и аббатом Жога. Муж Люси вошел в свою роль и высказывал чрезвычайную дружбу своей молодой жене; он постоянно сообщал ей все подробности о ходе процесса. Архиепископ получил послание от римской курии, предписывавшее более быстрое производство предварительного следствия; также предписывалось отобрать показания у Кенсака и у меня; далее, выставлялось требование назначить меня экспертом, чтобы я выдал медицинское свидетельство и сообщил все подробности о странных явлениях, наблюдавшихся мною, а также, чтобы дал заключение о состоянии здоровья госпожи Делиль и о последствиях, которые имело бы для нее оставление брака в силе. Узнав об этом у архиепископа, господин Франшар стал относиться ко мне с большим почтением. Может быть, именно этому посланию римской курии больше, чем своим трудам, я и был обязан приглашением к семейному завтраку, данному по случаю выздоровления моей прекрасной пациентки.

Господин Делиль был в великолепном настроении; он очень насмешил нас рассказом о бесконечных формальностях процесса, необходимых в римской курии: ему тайно подавал советы отец Фюрстер, чрезвычайно точно исполнявший свои обязательства.

Аббат Жога был очень рад; он выказывал господину Делилю безграничное уважение и называл его «рыцарем Пресвятой Девы». За десертом господин Делиль рассказал в шутливом тоне о происшествии с хироманткой и окровавленным кинжалом. Он упомянул также о ране господина Леира, удивляясь столь странному совпадению. Священник начал возражать.

— Ах, нет! Это вовсе не совпадение, это — явление отражения! — сказал ученый мистик.

— Отражения? — повторил с недоумением господин Делиль.

— Да, — повторил священник, — мистического отражения. Это блестяще подтверждает то, что я вам недавно говорил, господин Эрто. Господин Леир покинул свою телесную оболочку; его душа, вдумчивая и чувствительная, почти безо всяких материальных покровов немедленно перенеслась на очень большое расстояние. Я могу объяснить только вмешательством Пресвятой Девы отсутствие всякого восприятия пространства, всякого чувства прохождения через какую-нибудь местность, так как дьяволу запрещено производить подобные непосредственные перенесения. Повторяю: личности, переносящиеся таким образом, в оболочке полудуховной, могут думать, действовать и чувствовать в этой оболочке. Иногда они даже могут воздействовать на материальные предметы; но примеров таких явлений известно мало. Наоборот, известно, что духовное тело может испытывать ощущения и получать раны и повреждения; даже более: духовное тело как будто является прообразом, родоначальником тела материального. Раны первого отражаются на втором. В этом и состоят явления отражения. Тут передаются телу удары, нанесенные духу. Помните, доктор, историю св. Лидвины? Она душой находилась в святых местах, она раздирала свои члены о шипы кустарников; уколы и царапины появлялись на ее материальном теле. В ее коже оказался даже шип, вонзившийся в духовную оболочку святой.