Чтение онлайн

Особую активность внешняя политика военных реформаторов приобрела на японском направлении. Первые попытки «наведения мостов» с Токио были предприняты еще при Ли Сын Мане, который в 1953 г. посетил Японию. В свою очередь, в мае 1958 г. официальный визит в РК нанес К. Ясуги, помощник тогдашнего японского премьера Н. Киси. Посланец Токио публично извинился за несправедливые действия, причиненные корейскому народу за годы имперского протектората, но реальных сдвигов в отношениях между двумя странами тогда не произошло.

Военные реформаторы возобновили дипломатический диалог с Токио почти сразу же после прихода к власти. После упорных переговоров был улажен вопрос о выплате Южной Корее японских репараций. Токио согласилось предоставить РК: 300 млн долл. безвозмездных репараций, 200 млн долл. в качестве государственных займов и примерно 100 млн долл. частных коммерческих инвестиций. (Необходимо отметить, что КНДР считает эти выплаты крайне заниженными и отказывается признать их правовую силу.) 22 июня 1965 г. состоялось подписание Договора об основных отношениях между Республикой Корея и Японией. Указанный договор денонсировал кабальный Договор о соединении Кореи и Японии от 22 августа 1910 г. и объявил об установлении официальных дипломатических отношений между двумя странами. (При этом единственно законным государством на Корейском полуострове, вопреки реальности и логике, в договоре была объявлена Республика Корея.)

В дополнительных соглашениях были зафиксированы принципы урегулирования вопросов торгово-экономического сотрудничества, а также правового статуса этнических корейцев, обитающих на японских островах. Нормализация с Токио стала серьезным стимулирующим фактором развития южнокорейско-японских деловых отношений. Во второй половине 60-х гг. XX в. Япония выходит на первое место среди иностранных инвесторов в РК, опередив США и другие западные государства. К концу 70-х гг. за счет японских капиталовложений РК производила примерно 80 % железнодорожных локомотивов, 70 % электронной аппаратуры, 60 % стального листа, 50 % цемента, 40 % минеральных удобрений и т. д. Японо-южнокорейская производственно-технологическая кооперация стала одним из важных звеньев интеграции РК в мировое капиталистическое хозяйство, одной из основ ее неоиндустриального скачка.

Третьим после США и Японии активным (во многом сенсационным) направлением внешней политики военных реформаторов стало «наведение мостов» с Пхеньяном (об этом подробнее говорится в следующей главе).

Итак, «военная революция» под эгидой Пак Чжон Хи в итоге успешного выполнения трех пятилеток принесла впечатляющие экономические и социальные перемены. На 1977–1981 гг. был разработан четвертый пятилетний план с амбициозными задачами дальнейшего экономического роста и научно-технической модернизации всего народного хозяйства. Но именно в этой пятилетке РК впервые всерьез ощутила предвестники грядущих кризисов и угроз. Мировой нефтяной кризис 1978–1979 гг. сильно ударил по экспортно-ориентированной экономике страны, темпы экономического роста начали замедляться, стали обостряться межотраслевые противоречия, резко усилилась инфляция, рыночная нестабильность и, наконец, в политике стала быстро набирать силу активность демократической оппозиции.

Военные реформаторы не испытывали вначале особой тревоги по поводу этих проблем. Как и прежде, они делали ставку на дальнейшее «закручивание гаек», т. е. ужесточение репрессивной политики, жесткое подавление оппозиции. И в этом таился их роковой стратегический просчет. Проявив удивительную прозорливость в момент прихода к власти в начале 60-х гг., они, как это ни парадоксально, обрели непростительную близорукость к концу 70-х гг. Южнокорейское «неоиндустриальное чудо» принесло феноменальные экономические достижения, а вместе с ними и нарождение массового нового среднего класса, который все решительнее отвергал военно-авторитарные порядки и все настойчивее требовал демократии и признания гражданских прав. Пак Чжон Хи, стоявший около 18 лет у руля «экономического чуда», не сумел уловить жизненную необходимость опоры на новый средний класс, оказался практически в полной изоляции и полностью проиграл. Вечером 26 октября 1979 г. во время ужина в одном из элитных ресторанов столицы он после небольшой перепалки был в упор расстрелян главой южнокорейского ЦРУ генералом Ким Чжэ Гю, с которым был связан многими годами совместной учебы и государственной службы.

Страна погрузилась в шок. После быстрого расследования было объявлено, что покушение на президента было совершено главой ЦРУ в состоянии аффекта – крайнего нервного возбуждения, хотя, однако, никто этому не поверил. И действительно, вскоре стали выясняться нити тайного заговора против Пак Чжон Хи, в который помимо самого Ким Джэ Гю были вовлечены начальник генштаба ВС РК генерал Чон Сун Хва, глава секретариата Голубого дворца Ким Кэ Вон, другие сотрудники из президентского окружения. После смертельных выстрелов в Пак Чжон Хи глава ЦРУ немедленно доложил Чон Сун Хва о случившемся, полагая, что второе лицо в армии немедленно возьмет ситуацию под свой контроль. Однако политическую инициативу, вопреки расчетам заговорщиков, захватил Чон Ду Хван, начальник службы безопасности армии. Он сумел упредить действия заговорщиков и сместить их со своих постов в армии. Новым начальником сеульского гарнизона стал близкий друг Чон Ду Хвана – генерал Ро Дэ У.

24 мая 1980 г. военный суд приговорил Ким Чжэ Гю и четырех его сообщников к смертной казни через повешение. На суде обвиняемый говорил что-то невнятное о том, что на преступление он пошел ради того, чтобы «восстановить демократию» в стране. В насильственной смерти Пак Чжон Хи, как отмечал ряд исследователей, нельзя не заметить и определенного американского следа. Вашингтон сильно тревожило стремление южнокорейского лидера дистанцироваться от США и выйти на самостоятельный уровень отношений с КНДР. Вместе с тем безжалостное подавление демократической оппозиции так или иначе дискредитировало дипломатию США на корейском направлении. Отсюда – стремление выдвинуть на арену другой эшелон военной хунты, хотя практический сценарий такой упреждающей замены оказался излишне прямолинейным.

В 60–70-е гг. XX в. две Кореи в условиях меняющейся в сторону разрядки международной ситуации вступают внегласное соревнование по вопросам социально-экономической и политической трансформации. КНДР на основе командно-административной мобилизации приступает к строительству «социализма с корейской спецификой», основанной на доктрине «чучхе». В то же самое время на Юге после свержения Ли Сын Мана устанавливается военно-бюрократический режим во главе с Пак Чжон Хи. Новая военная элита проводит в жизнь программу радикальной модернизации, получившей наименование «южнокорейского экономического чуда». В итоге баланс сил на Корейском полуострове постепенно перемещается в пользу РК, сумевшей более эффективно опереться на преимущества международного разделения труда. Межкорейский диалог 1972 г. отразил реальную возможность мирного урегулирования конфликта и преодоления раскола Кореи.

Внешняя политика двух корейских государств на протяжении всего периода с момента их образования в 1948 г. была подчинена тому, чтобы добиться политического превосходства над конкурентом на международной арене, обеспечить поддержку своих программ объединения Кореи. В дипломатической борьбе за это превосходство КНДР и РК опирались, соответственно, на СССР и США.

После окончания Корейской войны Южная Корея и США заключили Договор о взаимной обороне (сентябрь 1953 г.), в соответствии с которым Соединенные Штаты разместили на Юге крупный контингент своих вооруженных сил. В июне 1961 г. КНДР подписала с Советским Союзом и Китайской Народной Республикой Договоры о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи, включавшие военную статью и предусматривавшие оказание военной помощи в случае агрессии против одной из договаривающихся сторон.

Южнокорейское правительство в своей внешней политике проводило курс на расширение дипломатических связей с различными странами мира, ограничение дипломатической активности КНДР. Сеулу удалось занять прочные внешнеполитические позиции, подкреплявшиеся экономическим и инвестиционным сотрудничеством со странами Западной Европы, Азии, Африки и Латинской Америки. На конец 1970-х гг. Сеул имел дипломатические отношения более чем со 100 государствами, Пхеньян – с почти 70 странами. Обе Кореи входили в ряд международных организаций, имели статус постоянного наблюдателя при ООН. В 1965 г. РК нормализовала дипломатические связи с Японией.

КНДР до середины 1960-х гг. ориентировалась во внешней политике на страны социалистического лагеря, главным образом на СССР и КНР. Однако советско-китайское размежевание поставило Пхеньян перед дилеммой – кого поддерживать – СССР или Китай. В начале советско-китайского спора Северная Корея занимала нейтральную позицию, а затем склонялась то на сторону Китая, то на советскую сторону.

На V съезде ТПК в 1970 г. Ким Ир Сен провозглашает курс на полную самостоятельность и независимость во внешней политике. КНДР делает ставку на укрепление связей со странами так называемого «третьего мира», движением неприсоединения (ДН). Объявляется борьба в защиту самостоятельности, против «доминационизма». По определению Ким Ир Сена, «доминационизм» – это «попрание самостоятельности других стран». К государствам, проводившим политику «доминационизма», в КНДР относили, прежде всего, США. Выдвигается требование о пересмотре старого международного порядка и создании нового международного порядка. В 1975 г. КНДР становится членом Движения неприсоединения. Попытки Сеула вступить в ДН успеха не имели.