Чтение онлайн

Амбициозную экономическую программу, предложенную Ким Ир Сеном на VI съезде ТПК, в КНДР планировалось осуществить не только с помощью Советского Союза, но и путем нового витка индоктринации северокорейского общества. Руководство партии и государства поставило задачу «ускорения полной победы социализма, революционизирование всего общества и преобразование его по образцу рабочего класса». Эту двуединую задачу предусматривалось реализовать путем «преобразования сознания людей», т. е. утверждение в обществе «единственно верной идеологии „чучхе“, и повышения их революционного энтузиазма. Механизмом осуществления поставленных задач были объявлены решительная борьба за претворение в жизнь курса „трех революций – идеологической, технической и культурной“, мобилизация населения на осуществление генеральной линии партии – углубление и расширение движения Чхонлима.

Разъясняя смысл и значение постулата о «преобразовании всего общества на основе идей чучхе», Ким Ир Сен признавал, что сделать это нелегко, т. к. предстоит ликвидировать «всякие различия» между классами и социальными группами. Причем даже такой, по мнению северокорейских теоретиков, класс, как рабочие, нуждается в «постоянной революционизации» с тем, чтобы он мог выполнять задачу «авангарда революции».

Особой «реконструкции» требовало идейное сознание крестьянства, которому, как подчеркивал Ким Ир Сен, необходимо повышать культурный и технический уровень до уровня рабочего класса. А добиться этого, как считала северокорейская пропаганда, можно путем форсирования технической революции, превращения кооперативной собственности в общенародную.

Среди интеллигенции, которой, по словам Ким Ир Сена, присущ индивидуализм, необходимо вести интенсивную идеологическую работу с тем, чтобы превратить людей умственного труда в «настоящих пролетарских интеллигентов».

Самое пристальное внимание обращалось на воспитание молодого поколения. Ким Ир Сен требовал «сделать из молодых людей достойных революционеров чучхейского склада». Добиваться этой цели, считал руководитель ТПК и КНДР, необходимо путем «усиленного классового воспитания, чтобы молодежь не забывала горького прошлого своей страны, всеми фибрами души ненавидела империализм и эксплуататорский режим».

Наряду с «революционизированием» северокорейского общества велась кампания по его «интеллигентизированию», что означало повышение культурного и образовательного уровня населения до уровня выпускников вузов. На этом фронте, по словам Ким Ир Сена, КНДР добилась крупных успехов. В середине 1990-х гг. в стране действовало около 300 высших учебных заведений, подготовлено более 1 млн инженерно-технических работников и специалистов (это – «интеллигенты чучхейского склада»).

Многолетняя интенсивная индоктринация общества, по заявлениям северокорейских руководителей, привела к установлению в КНДР господства идеологии «чучхе», критического отношения ко всему чужому, иностранному. Но ни жесткая идеологическая обработка населения, ни крупная советская экономическая помощь, ни активизировавшиеся в 1980-е гг. торгово-экономические связи КНДР с некоторыми западноевропейскими странами и Японией не позволили выполнить амбициозные задания второго 1978–1984 гг. и третьего 1987–1993 гг. семилетних планов экономического развития. Однако надо признать, что именно в этот период Северная Корея добилась наиболее серьезных успехов в экономике за весь период своего существования. Прекращение экономического содействия со стороны СССР, а затем и России, других социалистических стран и последовавшие сильнейшие природные катаклизмы в значительной степени подорвали экономику КНДР. Административно-командная система управления северокорейским хозяйством также была не способна противостоять экономическому кризису. Более того, эта система усугубляла экономический тупик, в котором оказалась страна в 1990-е гг.

В начале 1990-х гг. гражданская экономика КНДР практически бездействовала. Не работало около 80 % промышленных предприятий. Валовый внутренний продукт (ВВП) резко сокращался: 1990 г. – на 4 %, 1991 г. – на 5,2 %, 1992 г. – почти на 8 %, 1993 г. – на 4,2 %, 1993 г. – на 4,2 %. По оценкам экспертов, ВВП сократился более чем в два раза – с 22 млрд долл. в 1989 г. до 9 млрд долл. в 1998 г.

Стихийные бедствия, отсутствие химических удобрений и топлива сильно подорвали сельское хозяйство. Постоянные неурожая привели к острому дефициту продовольствия. Особенно трудный период выпал на 1995–1997 гг., когда население КНДР постиг жестокий голод. Ежедневная норма выдачи продуктов питания на человека составляла 100–200 г. По данным международных гуманитарных организаций, в этот период в стране от голода умерло от 1 до 2 млн человек. Гуманитарные поставки продовольствия из-за рубежа ежегодно составляли от 500 тыс. до 1 млн т.

Глубокий экономический кризис, поразивший страну в начале 1990-х годов, усилившееся внешнее давление на КНДР, поставившие под угрозу саму государственность, заставили северокорейскую политическую элиту сделать ставку на еще более жесткое закручивание гаек, усиление милитаризации всех сфер общественной жизни. В апреле 1992 г. в Основной закон КНДР вносятся важные изменения, призванные укрепить политическую систему, не допустить дальнейшего ослабления государства перед лицом нарастающих опасных тенденций для северокорейского государства. В частности, в Конституцию вносится специальная глава «Оборона страны», в которой нашли высшее юридическое закрепление основные постулаты северокорейской военной доктрины – «вооружение всего народа, превращение всей страны в крепость, превращение всей армии в кадровую и ее модернизация».

Конституционный статус получил Комитет обороны КНДР. Ранее этот орган являлся структурой Центрального народного комитета. Однако в 1992 г. он стал одним из важнейших, если не самым важным, органом управления страной не только в военное, но и в мирное время. В разделе 3 главы VI Конституции КНДР изложены основные функции Комитета обороны как «высшего военного руководящего органа государственной власти». Ранее эту функцию выполнял президент страны.

Серьезный психологический урон северокорейскому обществу нанесла смерть в июле 1994 г. на 83-м году жизни бессменного руководителя КНДР Ким Ир Сена, находившегося у власти почти 50 лет.

Все эти факторы заметно подорвали устои северокорейской государственности, но не повлекли за собой смену политического режима. Новому руководству КНДР во главе с Ким Чен Иром удалось сохранить политическую систему, созданную его отцом, осуществить ряд жестких военно-политических мероприятий, направленных на выживание режима, его адаптацию к новым реалиям, складывавшимся вокруг Северной Кореи, в целом на Корейском полуострове и в Северо-Восточной Азии.

Убийство Пак Чжон Хи в концентрированной форме отразило нарастающий антагонизм внутри военно-бюрократической элиты в борьбе за власть и перераспределение государственной собственности. Часть военной верхушки, отражая позиции новых слоев национальной буржуазии, выросшей на волне неоиндустриального подъема, полагала, что принудительные и силовые методы модернизации, если не сегодня, то завтра наверняка приведут к серьезному сбою и вызовут катастрофические для Юга последствия.

Уход Пак Чжон Хи не открыл дороги к демократическому обновлению. Вопреки настойчивым требованиям оппозиции, власть по-прежнему оставалась в руках генеральской верхушки, хотя формально действовал гражданский премьер. Заговорщикам, как было отмечено ранее, не удалось, пользуясь паникой и замешательством, прорваться с хода в первый эшелон управленческой иерархии государства. 27 октября 1979 г. временный президент РК Чхве Дю Ха, выполняя волю военных, ввел чрезвычайное положение. Это была победа Чон Ду Хвана, занимавшего в те дни пост начальника службы безопасности армии РК, а с апреля 1980 г. занявшего пост начальника южнокорейского ЦРУ. Чон Ду Хван провел большую чистку в силовых структурах, уволив офицеров, заподозренных в связях с заговорщиками. Только из армии и госслужбы было изгнано 232 старших и 4760 других офицеров и чиновников.

Первоначально южнокорейское общество довольно сдержанно и настороженно реагировало на программные заявления очередного военного лидера, хотя его биография во многом перекликалась с политическим портретом убитого Пак Чжон Хи.