Чтение онлайн

Галанов — измученный и непреклонный. Сколько стоек выдержал, сколько побоев! Явственно слышится его голос на очной ставке: «…Бироста мне заявил: «С тобой, Галанов, долго миндальничают. У меня ты дашь показания в три дня…»

«…Бироста приказал Кладко дать мне стойку. Я стоял восемь дней. Бироста заходил в кабинет ежедневно, интересовался, даю ли я показания. А однажды сказал: «Повесьте его на этот крюк. Это сволочь!»

«Бироста избивал меня лично, зверея…»

«…Легче было бы пойти на расстрел, чем на допрос к Биросте…»

«… Меня раздели донага, вывели на улицу и продержали на морозе тридцать минут…»

«Не-эт! — содрогнулся Бироста. — Разве в этом сознаешься? Не-эт!»

А Попов и Мельников из краснодарской конторы «Заготзерно»? Никаких зацепок, в деле только акт о порче зерна, дело пошло! И получилась правотроцкистская организация…

А Баракаев и Багов? Ни целевой ориентировки, ни доносов, ни показаний. Началось с мелочей, а получилась адыгейская националистическая организация…

А Жлоба? А шапсугское дело? А… Господи! Сто пять вопросов — сто пять ответов — сто пять приговоров! Каждый вопрос-ответ — самостоятельное преступление. Да. Бироста знал цену своим деяниям. Не сразу вытянул из себя признания. С великими потугами лепил свой палаческий образ. А когда закончил, вгляделся — узнал в нем не только себя. Был он похож на тех, кто работал с ним в одной упряжке, кто учил так работать и кто поощрял за такую работу.

«Дело № 0017. Совершенно секретно. Экз. №

Приговор № 19.

Именем Союза Советских Социалистических Республик.

…Военный трибунал войск НКВД Московского округа в закрытом судебном заседании, в гор. Москве, в составе: председательствующего бригвоенюриста тов. Ждана и членов: военного юриста 1-го ранга тов. Борзова и военного юриста 1-го ранга тов. Васюкова, при секретаре мл. военном юристе т. Суслове, без участия обвинения и защиты, рассмотрел дело за № 0017, по обвинению бывш. начальника 2-го отдела УГБ УНКВД Краснодарского края — Биросты Михаила Григорьевича, 1905 года рождения, уроженца гор. Ростова н/Дону, по национальности еврей, гр-н СССР, служащий, с низшим образованием, бывш. член ВКП(б), с 1938 года исключен в связи с делом, несудимый, имел звание старший лейтенант госбезопасности, — в деянии, предусмотренном ст. ст. 58/7 и 58/11 УК РСФСР.

Нашел установленным, что подсудимый Бироста в октябре мес. 1937 года был вовлечен врагом народа Шалавиным в к/р заговорщическую, вредительскую организацию, существовавшую в Управлении НКВД Краснодарского края, возглавляемую врагом народа Малкиным, которая занималась вредительской деятельностью при ведении следствия по делам, причем свою враждебную деятельность участники этой к/р организации направляли на избиение партийно-советских кадров и сохранение от разгрома своих кадров.

Подсудимый Бироста как участник к/р организации применял самые извращенные методы при ведении следствия с целью добиться любыми средствами клеветнических показаний от обвиняемых, как на себя, так и на других неповинных людей. Бироста при ведении следствия по делу Жлобы устранил из его показаний факты против Малкина, но при ведении следствия по делу Осипова и других, которые были арестованы по указанию Малкина, как его разоблачавшие, принимал все меры, вплоть до истязания, к тому, чтобы заставить Осипова и других признать несуществовавшую свою к/р деятельность.

С целью облегчить свою вражескую деятельность Бироста, как правило, протоколы допросов составлял в отсутствие обвиняемых, вымышленные, а потом добивался с применением мер физического воздействия их подписи. В своей фальсификационной работе Бироста доходил до наглости — диктовал стенографистке стенограмму допросов обвиняемых в отсутствие самих обвиняемых и без их допроса.

На основании вышеизложенного, признавая Биросту виновным в предъявленном ему обвинении по ст. ст. 58/7 и 58/11 УК РСФСР, Военный трибунал

ПРИГОВОРИЛ:

Биросту Михаила Григорьевича лишить присвоенного ему звания ст. лейтенанта госбезопасности и подвергнуть высшей мере уголовного наказания — РАССТРЕЛУ, с конфискацией всего, лично ему принадлежащего, имущества.

Приговор может быть обжалован через ВТ войск НКВД Московского округа в военную коллегию Верховного суда Союза ССР, в течение 72 часов с момента вручения копии приговора осужденному».

Маленькие хитрости Биросты не смогли уберечь его от справедливой кары, которой подвергли его палачи из вооруженного отряда ВКП(б), поспешно заметавшие следы злодеяний.

С трудом дочитав приговор, который ему вручили через три часа после закрытия судебного заседания, Бироста скомкал его в отчаянии и потряс зажатым в кулаке, поднятым над головой. Глаза его заслезились, тело сомлело, стало неистово бухать в висках. Не верилось, не верилось, что жить осталось час-два, может, семьдесят два, он знал, что исполнители расстрельных приговоров никогда не выдерживают сроков, отпущенных на обжалование, поступают так, как им удобно. Могут расстрелять через несколько часов с момента вручения приговора или через несколько суток. «И ни одного доброго слова, ни одного смягчающего обстоятельства! — вспомнил он содержание приговора. — Стоило ли ради этого жить, бороться, о чем-то мечтать…» Он вскочил, заметался по камере, остановился у двери и что было сил стал колотить ее кулаками.

— Господи! — крикнул он в потолок. — Я же просил тебя! Я же просил!

По ту сторону двери громко и глумливо засмеялись.

В кабинете остро запахло ваксой: вошел Гальперин в начищенных до блеска сапогах.

— Где вы покупаете ваксу? — спросил Захожай, морща нос.

— А что, — не понял военпрокурор, — тебе нужна?

— Боже упаси! Никогда не пользуюсь этой дрянью. Вонь несусветная!

— Не скажи, — улыбнулся Гальперин. — Запах ваксы приятней камерного духа. Я его за версту не переношу, поэтому единственное спасение для меня — вакса. Забивает любой запах.

— Это ж, надо так обосновать, — засмеялся Захожай.

— Так ты пригласил меня, чтобы обсудить вопрос о ваксе?

— Чтобы забить камерный дух, когда приведут Коваленко.

— А-а! Вот то-то! — улыбнулся прокурор и спросил серьезно: — Что с Коваленко? Насколько я помню, он давал твердые показания.

— Давал. А потом залупился.

— Странно.

— Перед тем, как подготовить окончательный вариант протокола, я еще раз допросил его. Он подтвердил все, что показывал раньше. Я попытался выяснить причину его столь быстрого падения, спросил, почему он поддался Шашкину, позволил сбить себя с толку, столкнуть в омут.

— Что он ответил?

— А вот протокол. Записано дословно, как он сказал: «Главную роль в этом сыграла моя трусость. Я считал, что угроза Шашкина расправиться со мной в случае, если я стану ему мешать, реальна, так как в двадцать девятом году я исключался из партии за сокрытие своего кулацкого происхождения».

— Его действительно исключали?

— Да. Потом разобрались. Выяснилось, что изъяна в своей биографии он ни от кого не скрывал. Восстановили.

— Почему же угрозы Шашкина он увязал с этим фактом?

— Это отговорка. Выбивал показания, как все, фальсифицировал дела, как все, а теперь прячется за чужую спину. Этим он даже противоречит себе: утверждает, что к вражеской работе его привлек Шашкин, в то же время отрицает наличие заговорщической организации.

— Нескромный вопрос: вы пользуетесь правом применять физмеры?

— Нет. Ни при каких обстоятельствах. Когда это делают в моем присутствии вышестоящие — не вмешиваюсь, когда пытаются бить подчиненные — пресекаю.

— Удобная позиция. А Безруков утверждает обратное.