Чтение онлайн

Он связался по телефону с Дагиным.

— Израиль Яковлевич! Блюхер в Бочаровом Ручье.

— Ну и что?

— Как что? Непонятно!

— Тебе разжевать? Или ты уже понял?

— Спасибо, Израиль Яковлевич. Просветили. Я действительно понял.

— Ну вот и молодец. Жди указаний.

Малкин понял, что маршал Блюхер обречен. Правительственная дача, море — отвлекающий маневр. Что последует за этим? Арест? Длительная опала? Прощение? Прощение — вряд ли. Он из тех, кто не связан со Сталиным узами дружбы. Последняя поездка на ДВК Мехлиса с Фриновским тоже наводит на размышления. Подробности поездки неизвестны, но в чекистских кругах ходят упорные слухи, что совершена она по поручению Сталина и что собранного компрматериала вполне достаточно, чтобы упечь маршала — последнего из легендарных, не лизавшего Сталину задницу — на Лубянку. Если это так, то почему он до сих пор не арестован? Почему объявился здесь, в Сочи, со всей семьей? Стоп! Стоп. Стоп… Словно вспышка молнии озарила мозг, и Малкину стало страшно. Иезуитство! Какое иезуитство! Только людям с иезуитским мышлением могла прийти в голову такая идея! Они хотят убрать его без суда и следствия. Убрать здесь, в Сочи, а списать на нас: не уберегли, мол, не обеспечили безопасность. Вот цена дружбы Дагина и Фриновского! Знали, ведь, знали! И ни гу-гу… Убрали бы потихоньку, в дорожном происшествии, так нет же, потребовался терракт. А кто сказал, что терракт? Малкин заскрипел зубами. Он запаниковал.

— Ваня! Ванюшка! — кричит Малкин в трубку. — Все внимание ему! Понял? Ему! Лучшие силы на охрану! Я подброшу своих. Обеспечь полную, слышишь, полную безопасность. Без меня к нему никого не подпускай, кто бы ни был. Проинструктируй личный состав: бдительность, бдительность и еще раз бдительность. Всех подозрительных задерживай. Сопротивляющихся уничтожай, невзирая на ранги. Ты все понял?

— Кажется, все.

— Проверь обслугу дачи. Ненадежных гони. Кто будет сопротивляться — устрой прогулку… по лунной дорожке. Понял?

— Понял, понял, Иван Павлович!

— Транспортное управление… всех владельцев транспорта — на контроль.

— Я понял. Все понял!

Малкин положил трубку. Стучало в виски. Бухало сердце. Темнело в глазах. «Ну что ж это я закатил истерику, — стал успокаивать себя Малкин. — Есть полная ясность — значит, врасплох не застанут. Кабаев начеку, я тоже. Посмотрим, что предпримет Дагин».

С этого часа Кабаев докладывал обстановку через каждые три-четыре часа. И хоть ничего особенного не наблюдалось, Малкин не выдержал и выехал в Сочи.

— Докладывай, — приказал он Кабаеву, неожиданно появившись в его кабинете.

— Иван Павлович! Вы, ей-богу, доведете меня до инфаркта, — вскочил Кабаев с места. — Не жалеете своих подчиненных.

— Потому и приехал, Ваня, что очень жалею. Как Блюхер?

— Пока нормально. Гришина я освободил от всех дел и он безотлучно находится при маршале. Охрану укрепил ответственными кадрами. Постоянно при нем лейтенант Лемешко, присланный Дагиным в качестве порученца. Повар у Блюхера тоже от Дагина. Специалист что надо, только болтлив и очень любит выпить. Но это даже неплохо: Гришин выуживает из него столько информации, сколько нужно для владения обстановкой. Доктор — Елфимов — с дачи СНК, он обслуживает Михаила Ивановича Калинина. Сестра-хозяйка Рукавцова — новенькая, рекомендована нашими сотрудниками, ее давно и хорошо знают, надежная. Да вы ее, возможно, знаете: до Бочарова Ручья работала в Хосте, в доме отдыха СКВО. Блюхер и семейство в ней души не чают. Через нее заранее узнаем о задуманных Блюхерами поездках. Допуск на территорию только с моего ведома. Контроль достаточно строгий. Я провоцировал несколько «проникновений» — отлавливают в мгновение ока.

— Соловей, да и только, — радостно улыбался Малкин. — Не работаешь, а блаженствуешь. Я там в комок нервов превратился, а у тебя никакого напряжения.

— Это потопу, что на расстоянии. Увидите все своими глазами — комок рассосется.

— Ладно. С Гришиным и остальными все ясно. А вот новенькую… как ее?

— Рукавцова.

— Да. Так вот, ее пригласи, послушаю.

— Приглашу. Только сначала пообедаем.

— Согласен. Кто-нибудь навещал это… святое семейство?

— Приезжала сестра жены Блюхера, а после ее отъезда — брат маршала. Народ неприхотливый, обошлось без курьезов. Но я вам об этом докладывал. Вы забыли?

— Нет, не забыл. Я имел в виду кого-нибудь кроме них.

— Никого не было.

— Странно.

Рукавцова явилась сразу, как только Малкин и Кабаев, плотно пообедав, переступили порог кабинета.

— Вызывали, Иван Леонтьевич?

— Приглашал, Фрося. Проходи, присаживайся. Малкин Иван Павлович, начальник УНКВД края.

— А я знаю, — добродушно ответила Рукавцова, — наш, сочинский.

— Ну, если ваш, — улыбнулся Малкин, — значит, поладим. Присаживайся, Ефросинья… Федоровна. Поговорим?

— Ваша воля, Иван Павлович.

— Значит, поговорим. В должности сестры-хозяйки на даче номер один ты с…

— С тринадцатого июня тридцать восьмого.

— Сама пришла или пригласили? Есть сведения, что ты долго и настойчиво добивалась этой должности…

— Это неправда. Меня пригласил Иван Леонтьевич, вот он не даст соврать. Для меня это было неожиданно.

— И ты с радостью согласилась?

— Нет, я отказалась.

— Однако ж работаешь?

— Работаю. Потому что Иван Леонтьевич обещал устроить меня на курсы медсестер.

— Как ты оказалась в Сочи?

— В Краснодаре закончила курсы диетсестер. Штаб СКВО направил меня в свой санаторий.

— И что?

— Работала там до 13 июня тридцать восьмого.

— Я тебя почему-то не помню.

— В Сочи столько обслуживающего персонала. А я неприметна…

— Не скажи… Замужем?

— Была в незарегистрированном браке с сотрудником санатория Дараевым.

— Фактически была его любовницей?

— Фактически была его женой. Мы собирались зарегистрироваться, но его неожиданно отозвали и больше мы не виделись.

— Кто тебя рекомендовал на дачу номер один?

— Иван Леонтьевич сказал мне, что сотрудник Хостинского РО НКВД Печерица.

— Откуда ты его знаешь?

— Он изучал анкеты сотрудников санатория, узнал, что я заканчивала курсы машинисток-стенографисток, и пригласил работать в отдел. Я отказалась.

— И после этого он порекомендовал тебя Ивану Леонтьевичу?

— Не сразу. Прошло полгода.

— Эти полгода вы с ним не общались?

— Общались. Я часто выполняла его поручения.

— Какого характера?

— Служебного.

— У меня есть сведения, что в санатории ты вела себя легкомысленно. Путалась с отдыхающими…

— Неправда. У меня нередко складывались хорошие отношения с отдыхающими. После отъезда они писали мне, но я не отвечала и связь обрывалась.

— Понятно. Тебе разъяснили, какая ответственность возлагается на персонал дачи в связи с приездом на отдых маршала Блюхера?

— С кем отдыхает маршал?

— Он приехал с женой, сыном, дочерью и племянницей.

— Довольны тобой?

— Да. Мы очень подружились. Позавчера они ездили на озеро Рица. Брали меня с собой.

— Чем вы там занимались?

— Отдыхали. Встретили Чкалова с семьей и самоваром…

— С самоваром?

— Да. Валерий Павлович всюду возит с собой самовар.

— И что?

— Переправились через озеро к домику Сталина. В домик нас не пустили, разрешили попользоваться кухней, расположенной неподалеку. В общем — день прошел великолепно.

— Хорошо. Работай. Проявляй бдительность. Блюхер — легендарный маршал. Таких в стране раз-два и обчелся. Поэтому враги могут попытаться убить его. От твоей бдительности зависит многое. Увидишь или услышишь что-нибудь подозрительное — не стесняйся, немедленно докладывай Ивану Леонтьевичу. Я вижу — ты — в нем души не чаешь?