Чтение онлайн

Нет.

Когда народ трибунами избрал нас…

Ты взгляд его запомнил?

Нет, лишь ругань.

Озлясь, богов он выбранить способен.

И высмеять стыдливую луну.

Пусть на войне он сгинет. Стал он слишком

От храбрости надменен.

Он из тех,

Кто собственную тень с презреньем топчет,

Когда успехом опьянен. Но странно,

Что он, гордец, согласен подчиняться

Коминию.

Верней и легче славу,

Которой алчет он, хоть ей обласкан,

Сберечь и приумножить, занимая

Второе место в войске. Ведь за промах

Всегда в ответе будет полководец.

Сверши он чудеса, и то завоет

Хула-проныра: "Ах, когда бы делом

Наш Марций заправлял!"

А при удаче

Лишь Марцием живущая молва

Коминия заслуг лишит.

Коминий

Уже с ним делит почести, хоть Марций

Того не заслужил, и в честь ему

Оплошности Коминия послужат,

Хотя б заслуг он не имел.

Пойдем

Посмотрим, как идут приготовленья

И Марций, этот сумасброд опасный,

Сбирается в поход.

Идем, идем.

Уходят.

Кориолы. Сенат.

Входят Тулл Авфидий и сенаторы.

Итак, предполагаешь ты, Авфидий,

Что римлянам известны наши планы

И все, что мы ни делаем?

А ты?

Успели ль мы хоть раз решенье наше

В деянье претворить, пока о нем

Рим не пронюхал? Дня тому четыре

Пришло ко мне послание оттуда.

Оно гласит… Но где ж письмо?.. Да вот:

(Читает.)

"Войска собрались, но никто не знает,

Пошлют их на восток или на запад.

Хлеб дорог, чернь бунтует, и, по слухам,

Коминий, Марций, враг твой давний (в Риме

Его сильней, чем сам ты, ненавидят),

И римлянин отважнейший Тит Ларций

Поход подготовляют на кого-то,

Всего же вероятней — на тебя.

Будь начеку".

Что ж! Наше войско — в поле.

Не сомневались мы, что Рим отпор

Готов нам дать.

Сочли вы мудрым в тайне

Держать ваш план великий до того,

Как он созреет и наружу выйдет,

А Рим меж тем о нем уже проведал.

Наш замысел расстроен. Мы не сможем

Взять много городов без боя, римлян

Врасплох застав.

Авфидий благородный,

Спеши к войскам, прими их под начальство,

А нам доверь охрану Кориол.

Коль враг осадит город, на подмогу

Ты подоспеешь к нам, но полагаю,

Что не готовы римляне.

В противном

Уверен я. Уверен даже в большем:

Часть рати их уже идет сюда.

Отцы, прощайте. Если мне случится

Столкнуться с Каем Марцием, я буду —

Мы клятву дали в том — с ним драться насмерть.

Да сохранят тебя в сраженьях боги!

И вас, отцы!

Прощай!

Прощай!

Прощай!

Уходят.

Рим. Комната в доме Марция.

Входят Волумния и Виргилия, садятся на два низких табурета и шьют.

Прошу тебя, дочь моя, спой что-нибудь или будь повеселее. Если бы Марций был моим мужем, я больше радовалась бы его отсутствию, когда он уходит добывать себе славу, чем самым пылким объятиям на супружеском ложе. Еще когда он был хрупким ребенком и единственным плодом моего чрева, когда его отроческая красота пленяла все взоры, еще тогда, когда ни одна мать ни на час не отпустит сына от себя, даже если ее об этом целыми днями будут просить цари, я уже понимала, что такой человек, как он, создан для чести, что, не одушевясь стремлением стать знаменитым, он будет лишь картиной, украшающей стену; поэтому я охотно позволяла ему искать опасностей — и с ними славы. Я послала его на жестокую войну, и он вернулся с дубовым венком на голове. Поверь, дочь моя, я меньше ликовала, узнав, что родила мужчину, чем тогда, когда узнала, что он показал себя доблестным мужем.

А если бы он погиб на войне? Что тогда?

Тогда сына заменила бы мне его добрая слава, и в ней я обрела бы потомство. Скажу тебе правду: будь у меня двенадцать сыновей и люби я каждого из них столь же горячо, как нашего славного Марция, я легче бы смирилась с доблестной смертью одиннадцати за отечество, чем с трусливой праздностью двенадцатого.

Входит прислужница.

Вас желает видеть благородная Валерия.

(Волумнии)

Позволь мне удалиться.

Нет, оставайся здесь.

Мне кажется, я вижу, как твой муж

За волосы под грохот барабанов

Авфидия влачит и гонит вольсков,

Бегущих, словно дети от медведя,

И, топая ногой, кричит солдатам:

"Вперед, вы, трусы, что зачаты в страхе,