Чтение онлайн

Уже в конце, перед самым уходом Мария подошла ко мне и сильно смущаясь, попросила оставить запись в своем девичьем альбоме.

— Прошу Вас, Александр, запишите слова этого чудного романса, что Вы исполняли, — молвила она еле слышно, мило покраснев при этом и протягивая яркую книгу — тетрадь с загнутыми уголками-секретами, на обложке которой было написано "SOUVENIR" [107] . Открыв первую страницу и прочитав украшенную завитушками надпись "Кто прочтет секрет без спроса, тот останется без носа", я испуганно схватился за эту часть на моем лице, заставив девушку улыбнуться. Альбом был заполнен больше, чем на половину, я тоже внес свой вклад в это творчество, записав это стихотворение Ларисы Рубальской. Принято было написать и пожелание хозяйке. И тут память выдала давно забытые строки, кажется даже того же автора:

И я тут же дописал их на той же странице и вернул журнал девушке. Она прочла эти строки и ужасно смущаясь:

— Спасибо, Александр, это так красиво написано, так романтично, я никогда не слышала таких строк!

— Ну что Вы, Мария Георгиевна, посвящения такой хозяйке альбома могут быть только самыми восторженными! — выдал я комплимент.

Она мило покраснела, опустила глаза и еле слышно вымолвила:

— Спасибо, Александр, это лучшая запись в моем альбоме!

Но всему приходит конец, вот и этот вечер закончился. Герарди Борис Андреевич остался продолжить общение, я так понимаю, за графинчиком шустовского коньячка, там осталось примерно с четверть. Я же, изобразив на лице приличествующую моменту тень сожаления и заверяя всех, что получил огромнейшее удовольствие от проведенного вечера, объявил, что сожалею, но вынужден откланяться. Дела-с, понимаете, дела-с!

Проходя по Садовой, вдоль решетки Екатерининского парка и канала малого каскада, я размышлял, подводя итоги прошедшего вечера.

Ну что же, побывал в гостях у любимого командира, вызвал заинтересованность у юной прелестницы. Но это так, сопутствующее. А из серьезного что? Отношение с командованием полка. Да, став свидетелем моей словесной баталии с полковником, он явно понял, что я как минимум не так прост, как кажется. Трудно будет теперь генералу относиться ко мне как простому офицеру и "гонять по службе молодого корнета". Ну и наконец полковник. Тут настоящий каламбур получается, "… он понял, что я понял, что он понял…". А вот что он понял, это вопрос. Хотя примерно понятно, что просто так в покое меня не оставят, как говорится, теперь я точно под колпаком.

— Господин штабс-ротмистр! Честь имею представиться по случаю прибытия из отпуска. Прошу Вашего соизволения приступить к выполнению служебных обязанностей!

Да, вот я и снова на службе. Фактически с начала января мое присутствие здесь было чисто формальным. Госпиталь, где лечился от ушибов, полученных 9 января, потом соревнования и все, что с этим было связано, гибель отца, отпуск. И вот я представляюсь командиру эскадрона и докладываю, что готов приступить к службе.

Честно сказать, после всех этих событий я все чаще стал задумываться о том, как мне дальше жить. Вести обычную жизнь гвардейского офицера и ждать 1914, а потом и1917 года? Не уверен, что смогу. Точнее уверен, что не получится. Выйти в отставку? Ну а что дальше Это не отменит эти года — вехи в истории России. Попытаться изменить ход истории? Но это легко только в книгах о попаданцах. Ликвидировать Николая, Ленина, заодно и Троцкого со Сталиным и т. д.? Не вопрос, это для меня не проблема. Но на их место придут другие Николаи, Ленины, Троцкие и Сталины. Конечно, роль личности в истории велика, но и объективный ход исторического процесса никуда не деть. Устранением отдельной личности, какой бы значимой она не была, кардинально ничего не изменить. Для этого нужна не единичная акция, а кропотливая работа "в долгую" по устранению причин будущих катаклизмов. Остается понять, готов ли я к этой работе, хватит ли у меня возможностей, сил, наконец, для этого?

Может поступить проще, выйти в отставку, продать здесь все, да и махнуть в Америку, так сказать, найти свою "тихую гавань"? Зная расклад на весь ХХ век, я там точно не пропаду.

Ну и что дальше, наслаждаться жизнью и просто наблюдать, что здесь происходит? Не самая плохая перспектива, с точки зрения обывателя. Но смогу ли я просто сидеть и наслаждаться жизнью? Не уверен. Начинать кропотливую работу "в долгую", будучи аж целым двадцатиоднолетним корнетом? Даже не смешно! Да, вопрос не из легких! Но я же не смогу просто плыть по течению, я должен хотя бы попытаться сделать все, что в моих силах, чтобы, по меньшей мере, смягчить ту катастрофу, которую пережила моя страна в "том" времени.

Да, я пока лишь двадцатиоднолетний корнет, но все же элитного гвардейского полка, и смею надеяться, уже заработавший хотя бы минимальный авторитет и "получивший имя" в светских кругах. А это уже кое-что, начало "стартовому капиталу" положено. Так и надо действовать дальше, оставаясь "на виду", проявляя "активную жизненную позицию", работая на авторитет, стремиться к тому, что бы этот авторитет уже стал работать не просто на меня, а на цели, которые я себе попробую определить.

Да, планов громадье, осталось за малым, претворить их в жизнь.

А значит, "делай, что должно, и будь, что будет"!

— Здравствуйте, князь, рад Вас видеть! — ответил на мое приветствие штабс-ротмистр Фрейтаг фон Лорингофен, — ну что же, как Вы знаете, командование эскадроном принял я, а полковник Абелешев стал помощником командира полка. Кроме этого, особых изменений и чего-то нового для Вас в деятельности эскадрона не случилось. Пока осмотритесь, войдите в дела, на первое время к дежурствам привлекать Вас не буду. Ну а там, как всегда, занятия с нижними чинами, с "Красавицей" своей позанимайтесь, великолепная лошадь, должен отметить, поздравляю Вас. Ну вот вроде и все. Да, и еще, в составе сводного полуэскадрона от нашего полка Вы, князь, участвуете в христосовании в Александровском дворце с августейшей семьей на Пасху, в предстоящее воскресенье. Это великая честь, поздравляю Вас! Когда определяться все участники, Вас соберет Георгий Оттонович и разъяснит подробно, а пока, не смею Вас задерживать, занимайтесь по плану!

Ну что же, пока все ясно. Нашел друзей, Юру Лишина, Сергея Бурсака. Паша Гарин сегодня был в карауле. Решили посмотреть мою покупку, лошадь, что я приобрел, для чего все вместе отправились в конюшню.

Здесь был свой мир, где все содержалось в образцовой чистоте, в вычищенных стойлах стояли строевые кони — огромные великаны, в воздухе чувствовалась какая то кислинка, видимо от прелого сена и навоза, пахло опилками, цирком, немного деревней. Впрочем, как и должно пахнуть в конюшне.

Первая гвардейская кавалерийская дивизия, так называемая кирасирская, куда входил наш полк, считалась тяжелой кавалерией. Поэтому сюда и направлялись для дальнейшей службы наиболее рослые рекруты, которым полагались такие кони-исполины. Без преувеличения можно сказать, это были лучшие лошади страны, прошедшие строгий отбор, прежде чем попасть в гвардию.

Моя "Красавица", как и полагается новенькой, стояла в крайнем загоне, у входа. Она еще не обвыклась на новом месте, поэтому немного нервничала. Потрепав ее за гриву, угостил яблоком, что услужливо передал мне солдат, дежуривший здесь. Лошадь уже зрелая, не жеребенок, выезжена, но позаниматься с ней надо, должна привыкнуть ко мне, почувствовать нового хозяина. Так что будет, чем заняться в "суровые служебные будни". Друзьям она тоже понравилась, правда попыталась укусить Сергея, когда он поднес ей морковку, тот еле успел одёрнуть руку. Это развеселило нас, правильно, нечего подкатывать со стороны, "третий тут лишний". Вскоре они оставили меня, им пора на занятия, а я прошел навестить своего "Вулкана". Тот тихо заржал, увидев меня, выражая свою радость. Досталось и ему яблоко.