Корнет
Шрифт:
— Но ведь раненые казаки и охотники-нижегородцы…, - начал было Москвин.
— Да, я смог остановить кровотечение. Но ведь и раны были не так уж опасны! Своими умениями я лишь смог подвигнуть организм на более быстрое заживление, не более того. Как правило, все эти люди — молодые здоровые мужчины. Крепкий организм, здоровое и полноценное питание, уход родных и близких…
— Но ведь и у вас самого шрама на щеке уже почти не видно! — настаивал доктор.
— И что? Шрамы и сами постепенно сходят, да редким исключением. Там, где все серьезно, где человек не может выздороветь сам, я тоже ничего поделать не могу! — отбояривался подпоручик.
Только заметно было, что доктора продолжают пребывать в сомнениях. А еще — Софья смотрела на него с чуть прикрытой улыбкой. Похоже, она понимала, что сейчас Плещеев просто лжет. Катерина тоже поглядывала на него с сомнением. И с большим интересом пялилась на него Агнесса, мать ее, Карловна!
После обеда, а точнее — выпитого за обедом вина, все ощутимо расслабились, и разговоры пошли более приятные для Юрия. Доктора, усевшись на диван возле раскрытого окна, раскурили трубки, а графиня принялась рядом за столиком раскладывать пасьянс.
— Юрий Александрович! Голубчик! Не споете ли нам что-либо свое? — попросила его хозяйка дома, — Очень уж мне импонируют ваши романсы.
Пришлось петь, тем более что петь для Плещеева было куда предпочтительнее, чем отвечать на неудобные вопросы. Красавицы и примкнувшая к ним Агнесса с удовольствием слушали, улыбаясь и перешептываясь. А потом более пожилая часть компании решила прогуляться по саду.
И тут снова — Агнесса!
— Слышала я недавно одну очень интересную новость, мои дорогие! — начала она, обращаясь к дамам, — Вы не поверите! Я-то — точно сначала не поверила, представьте себе!
Начало вроде бы не предвещало ничего неприятного для Плещеева, и он непозволительно расслабился, продолжая перебирать струны.
— Появился тут у одной моей шапочной знакомой некий амулет… Право, мне даже неудобно рассказывать при нашем гусаре! — и она кокетливо покосилась на Юрия.
— Ну же, Агнесса! — улыбнувшись, подтолкнула к продолжению рассказа Екатерина, — Юрий Александрович у нас вполне себе тактичный молодой человек. Скромный и очень щепетильный в вопросах чести. Он никому и ни за что не расскажет, не так ли, господин подпоручик?
— Да, а еще я красив, умен, очень талантлив и крайне одарен в плане куртуазности… Ну, вы понимаете, о чем я? — Плещеев как мог, выдавил из себя наиболее похотливую улыбку.
«Блин! С Варей нужно было побольше, побольше… Ага. Запас прочности истончается. И все же — как она улыбается, эта Катенька!».
Глава 36
— Так вот, милые мои…, - продолжила супруга артиллериста, — Достался ей по случаю один интересный амулет. Внешне-то — так, ничего особенно: безделушка серебряная. Правда сделана интересно и носится тоже необычно: тонкая цепочка, надеваемая на талию, под одежду. Имеется и небольшая подвеска в виде серебряного же, чуть выпуклого сердечка. В общем, миленько, но не более того. Но вот действие этого амулета — очень интересное, по ее словам. Очень интересное! Как она мне нашептала на ушко: пока дама носит сей предмет на поясе, то может не опасаться последствий… к-х-м-м… общения с предметом страсти…
Агнесса говорила горячо, чуть наклонившись к приятельницам и поглядывая мимолетно на подпоручика. Дамы слушали вроде бы внимательно, но улыбки нет-нет да промелькивали на их устах.
«Х-м-м… театр какой-то! Любительский, похоже. Вполне себе видно, что дамы уже обсудили эту новость, пошептались, а этот разговор больше для того, чтобы выпытать у меня — так ли это, насколько все это правда!».
— Да-да, предметом страсти! — закивала Агнесса Карловна, явно переигрывая с интригой, — С мужчиной, я имею в виду. Вы же меня понимаете, да?
Софья тщетно пыталась спрятать улыбку, а Екатерина чуть посмуглела щечками — застеснялась, стал-быть…
— Причем, по словам моей знакомой, сей амулет не только предупреждает даму от незапланированной тягости, но и очень надежно защищает от всяких дурных болезней! — продолжала «токовать» полковница.
При упоминании неприличных напастей Катюша еще больше смутилась и прикрылась веером, а Соня, прикрыв губки рукой, отвернулась.
«Ну-у-у… отрицать свою причастность к этому амулету будет, наверное, глупо. По крайней мере, уже у пятерых женщин Пятигорска такие имеются. И пусть с девушками из бань эти дамы вряд ли знакомы и даже наверняка — никогда не пересекались, то вот амулеты, проданные Варей… Я же даже не спросил — кому она их продала! Да и бизнес же сам пытался «замутить» на этом. К-х-м-м… только вот что не продумал: а будут ли платить дамы за такие предметы? Или, как рассказывал маг Филип — каждая вторая норовит заполучить таковой за постельные утехи. А оно мне надо? Вроде бы и нет, но… Вот если бы Соня или Катя… Да чего ты сам себе врешь? Естественно, подарил бы эти амулеты и просто так, по принципу — а вдруг что обломится? Что та, что другая — явно мне нравятся. Но вот…».
— Так что же вы, Юрий Александрович?! Что можете нам пояснить по данному поводу? — подпоручик, задумавшись, ушел в себя и не расслышал последних слов Агнессы.
«М-да… а что говорить?».
— Милые дамы… Даже не знаю, как объяснить… Если только с самого начала? — решился Плещеев, потом, чуть задумавшись о порядке повествования, начал:
— Видите ли… В прошлом году случилось мне в стычке с горцами получить пару ранений, — Юрий машинально потер еле видимый шрам на щеке, — Ранения сии были не столь тяжелы, сколь неудобны: плечо, разрубленное шашкой, не давало ни лечь поудобнее, ни двигаться. А щека… Не только есть толком не мог, но даже и пить было крайне неудобно. Приходилось претерпевать, так скажем. Раздражало это меня до крайности! Вот как-то… Доктор Москвин первым заметил, что раны мои заживают не в пример быстрее, чем у других лечащихся в лазарете. Вот я и попытался разобраться и понять — как я могу все это дело ускорить. И, как видите, и, возможно, слышали, — у меня получилось. Потом… Потом решил попробовать подлечить своего денщика. Старый гусар: болят раны, да и в общем здоровье уже не то, что в молодости…
Дамы слушали с интересом, и только полковнице было интереснее — про дамские заботы:
— Ну а про амулеты эти?
Подпоручик сдержанно улыбнулся:
— А далее… Я понял, что мне ведомы некоторые симптомы болезни у окружающих…
Агнесса с горящими глазами не преминула снова перебить:
— А вот про меня — что можете сказать? Каково мое здоровье?
Плещеев окинул взглядом женщину:
— Полагаю, что у вас имеются некоторые проблемы с желудком. Побаливает периодически, не так ли? И… И, как мне кажется, бывают боли в позвоночнике.
«Гастрит у нее, скорее всего. Ну и позвоночник… Точнее: ближе к шее и в районе плечевого пояса. Может, потому и вынужденно сутулится?».
Агнесса ошарашенно откинулась на спинку кресла. А Софья с улыбкой спросила у полковницы:
— Так ты по-прежнему не веришь, да?
Кащеева отмахнулась от приятельницы:
— Теперь-то — что? Так что там с амулетами, Юрий Александрович?
— Ну-у-у… потом… Потом я решил подлечить одну…, - подпоручик пощелкал пальцами, не зная, как подать свое знакомство с «обслуживающим персоналом» бань.
— У Оганесяна, да? — усмехнулась Софья Павловна, явно указывая, что дамам ведомо существенно больше, чем полагал подпоручик.
Плещеев цыкнул зубом, покачал головой:
— Ничего-то от вас не скрыть, милые дамы…
— Так! Вы их вылечили, а потом снабдили и амулетами, не так ли? — Кащеева излишней тактичностью не страдала, пояснив приятельницам, — Эти мужчины… Все как один — одинаковы! Нет бы приударять за приличными женщинами, а они нет-нет, да все в этот вертеп разврата погружаются. Ну, то — ладно! И что же? Когда вы их снабдили своими волшебными «штучками»?