Чтение онлайн

— Нет, — ответил я ему. — Я все еще верю в Иисуса.

— Тогда твоя вера станет от этого лишь более чистой. Ты освободился от бесполезных блесток и мишуры. Вот зачем тебе нужно было прочесть эту книгу.

Этот священник был уже стариком, когда я был еще подростком; если бы он был еще жив, я бы задал ему столько вопросов о том, что нужно, зачем и кому!

Кому, например, нужно было все это путешествие? Столько людей мертвы, и для чего?

Но на вопрос — почему, несмотря на все это, я продолжаю следовать своей миссии — я должен ответить сам. Нет никого, кто мог бы сделать это за меня.

Правда, ответа в данный момент у меня нет. Я могу лишь продолжать движение, бредя в тумане по направлению к острову.

Я иду вслепую, мне едва удается понять, где какая-нибудь яма или кочка.

Каким-то образом я понимаю, в каком направлении нужно двигаться.

Под моими ногами гладкая земля, без препятствий. С другой стороны, разве не говорится, что добрыми намерениями вымощена дорога в ад?

Я качаю головой.

Спустя некоторое время я начинаю говорить сам с собой, как сумасшедший.

С другой стороны, я, должно быть, и есть сумасшедший. Безоружный, иду на встречу с существом, которое обладает способностью воскрешать мертвых…

В перламутровой дымке я не вижу даже своих рук. После того, что я узнал и увидел, или, во всяком случае, мне казалось, что я видел, в эти дни, может быть, и я сам стал призраком, иллюзией. Но даже и так, со всеми своими страхами и сомнениями, я продолжаю идти. Я иду в пустоте, среди опасностей, которые поджидают меня.

Показывается остров, похожий на стену из камня и сухой глины нескольких метров в высоту. Подняться на нее не представляется возможным. Мне не остается ничего другого, кроме как пойти в обход, чтобы попытаться найти место, где можно будет взобраться.

Я ищу пологий склон. Но то, что я вижу, обойдя уже почти две стороны квадрата, это лестница, выкопанная в земле. Две широкие ступеньки, которые мне видны, обиты камнем. Верхушка скрыта в облаках.

Я поднимаюсь по лестнице, всплывая в сером свете дня.

Передо мной возникает высокая решетка из кованого железа.

Кто-то покрасил ее красным лаком.

Нечеткой, дрожащей рукой той же краской начертана надпись на колонне справа:

Финальная буква S недописана и оканчивается длинной вертикальной палочкой.

Gerusalemme.

В самом ли деле это неуверенная рука пыталась выразить себя, или же это видение из книги Апокалипсиса?

«И я, Иоанн, увидел святой город Иерусалим, новый, сходящий от Бога с неба, приготовленный как невеста, украшенная для мужа своего»…

А если тот, кто начертил эту надпись, хотел сказать что-то совершенно другое? Был один роман Стивена Кинга. Роман, по которому даже фильм сделали, — «Jerusalem’s lot». [105] Роман о вампирах. О живых мертвецах, которые опустошают город.

Как бы то ни было, я толкаю решетку.

Она не скрипит, как в плохом фильме ужасов.

Моему взору открывается невероятный пейзаж.

Куда бы я ни посмотрел, везде бесконечные ряды могил. Сотни, тысячи погребений.

Частично обрушенные голубятни закрывают горизонт своими вертикальными стенами.

Это и вправду Некрополис, город мертвых.

Я делаю первый шаг по снегу, который скрипит, как старые доски. В этом месте невозможно двигаться бесшумно.

Я уже был здесь во сне, когда монстр, которого называют Патриархом, показывал мне свое царство. Проходя по улочке среди могил, я чувствую себя актером, который произносит свою роль во второй раз.

Ни малейшей неуверенности. И, странным образом, ни малейшего беспокойства.

Конечно, это место должно было выглядеть совсем по-другому, когда деревья и заборы еще были зелеными, а не этими призрачными и изношенными обломками. Силуэт церкви нависает вдалеке, отнюдь не добавляя мне чувства комфорта. Это всего лишь здание. В этом мире потеряло смысл столько вещей.

Как я мог подумать, что эта составит исключение? И хватило-то всего одного сна?

Что движет моими ногами?

Не осталось ничего зеленого. Вообще ничего.

Сейчас все светло-серое, как снег, который снова падает крупными хлопьями.

Точно не убеждение, что моя миссия может быть завершена.

От нее я отрекся. Я больше о ней не думаю. Я знаю, что энергия, которая движет мной, это лишь иллюзия. И знаю, что мне даже не хватит сил для того, чтобы выйти отсюда. Недостаток еды и сна сделали мои реакции вялыми, почти кататоническими: странная черепаха защитного зеленого цвета в мире, в котором, кажется, не осталось ничего зеленого, на фоне чего можно было бы замаскироваться.

Как и во сне, большинство надписей на камнях невозможно прочесть.

Это древние могилы.

Время попыталось пожрать их, и до его окончательного успеха осталось недолго.

Без должного ухода скоро все надписи будут стерты, а все воспоминания — забыты.

Я получше укутываю шарфом лицо. Приказываю своей правой ноге двигаться с места, и она шевелится, делая маленький шажок.

Теперь дело за левой.

Так я и иду, робот со сбитой программой.

Каждый шаг стоит мне усилий, как будто сила земного притяжения вдруг удвоилась. Вены у меня на голове вздулись и пульсируют.

Когда-то меня обучали молитвам на каждый случай. Вплоть до того, чтобы попросить у Бога дождя: это мне и тогда казалось, и до сих пор кажется ужасно примитивным. А если хочешь вернуть мир на свое место, то какую тогда следует выбрать молитву? Может быть, лучшим выбором окажется Вечный покой, молитва об усопших. Я столько раз уже произносил ее во время этого путешествия.

Погруженный в эти мысли, внезапно я осознаю, что на одной из могил кто-то сидит. В этом углу кладбища много статуй, но у этой фигуры цвет живого, реального существа. Однако ее неподвижность приводит меня в замешательство. Я, ни жив ни мертв, ускоряю шаг, чтобы дойти до нее, а это создание в белых одеждах, кажется, даже не видит меня.

Я осторожно приближаюсь.

Фигура покрыта льдом. Скоро эти краски жизни исчезнут под снегом.

Ее одежда разорвана, она тверда, как камень. А лицо, хотя и покрыто ранками и гнойничками, излучает спокойствие. На губах — легкая улыбка.

— Альберто, — шепчет голос в моей голове.

Голос Патриарха.

Того черного монстра, который говорил, что его зовут Легион.

Он говорит шепотом, но эти три слога взрываются у меня в мозгу, как будто меня бьют кулаком по голове.