Чтение онлайн

Однако, как это часто бывало при Ллойд Джордже, целесообразность взяла верх над принципами; и 11 ноября 1921 г. американский Неизвестный солдат, которому незадолго до этого Битти «вручил» крест Виктории, был погребен на Арлингтонском кладбище. Присутствовавший на церемонии Ханки дал премьер-министру нелицеприятный отчет об этом мероприятии:

«Все было слишком затянуто — необычная смесь из молитв, гимнов, длинных речей, музыкальных номеров в исполнении квартета Нью-Йоркской оперы, нелепых коротких речей иностранных дипломатов, возложение наград и лавровых венков. В заключение последовала любопытная церемония в исполнении старого индейского вождя, одетого точь-в-точь как на картинке из книги Фенимора Купера, но я не могу назвать ее очень удачной, поскольку у стоявшей передо мной леди головной убор был абсолютно такой же, как у этого вождя». С прискорбием отметим, что годом позже, когда хоронили бельгийского Неизвестного солдата, этой маленькой стране, ради защиты которой Британия в 1914 г. и вступила в войну, было оказано значительно меньше почестей, чем Соединенным Штатам. «Для бельгийцев будет вполне достаточно и Военного креста», — заявил военному министерству Стамфордхэм.

Очередной обмен мнениями между дворцом и Форин оффис состоялся по поводу предполагавшегося награждения персидского шаха орденом Подвязки. Король и министр иностранных дел сошлись на том, что этим орденом не следует больше награждать суверенов-нехристиан, хотя его ранее получили два персидских шаха и два японских императора. Однако, как в свое время его отец и бабушка, Георг V вынужден был в конце концов нарушить это правило ради политической целесообразности. В 1929 г. император Хирохито стал третьим в своей семье владельцем синей ленты.

Вероятно, в том, что касается наград для иностранцев, самой показательной стала переписка, связанная с предполагавшимся в 1923 г. визитом короля в Италию. Удовлетворится ли Муссолини Большим крестом ордена Святых Михаила и Георгия или же его следует наградить более почетным орденом Бани? В результате дискуссия завершилась тем, что этот «рыцарь без страха и упрека» стал кавалером Большого креста почетного ордена Бани.

Вынужденный постоянно удовлетворять любую министерскую прихоть, сам король был весьма скромен в запросах. Гарольд Николсон пишет, что «среди хранящейся ныне в виндзорских архивах массы наградных документов… можно обнаружить лишь один, касающийся личной просьбы короля Георга о какой-то награде». Это, как мы вскоре увидим, не совсем верно, однако тот эпизод, о котором поведал автор, тоже весьма показателен. В 1930 г. король попросил, чтобы изобретатель «летающих лодок» Э. С. Сондерс, с которым был знаком лично, получил рыцарское звание. Личный секретарь премьер-министра ответил, что у них уже есть представления к награде других изобретателей и что Даунинг-стрит, «словно снегом, завалена» подобными предложениями. На этом не слишком любезном ответе король сделал такую пометку: «Остается только надеяться, что лопата будет достаточно широкой, а снег — не слишком глубоким. Поскольку я редко прошу о присвоении рыцарского звания, к моим просьбам могли бы иногда относиться с большим вниманием».

Пристыженная Даунинг-стрит ответила еще одним письмом, которого Николсон не цитирует. В нем поясняется, что лейбористскому премьер-министру неудобно награждать Сондерса, являющегося председателем Консервативной ассоциации, даже за его заслуги в области аэронавтики.

На самом деле король на протяжении всех лет царствования сделал несколько подобных запросов, хотя и немного. Весьма настойчивой была его просьба о присвоении А. Дж. Беннетту титула баронета; не менее эмоциональным — выступление в пользу Фредерика Кениона, директора Британского музея. «Я уполномочен королем заявить, — писал Кноллис Асквиту, — что ему придется отклонять рекомендации премьер-министра относительно новых награждений до тех пор, пока имя господина Кениона не будет включено в список». Вскоре после этого Кенион стал кавалером ордена Бани.

Медицина и театр являлись теми областями человеческой деятельности, для представителей которых король не жалел наград. Он успешно добился присвоения рыцарского звания анестезиологу Фредерику Уильяму Хьюитту и Морису Эбботу Андерсону, в течение двадцати с лишним лет являвшемуся терапевтом и хирургом при цесаревне, [103] — специалисту весьма широкого профиля, чьи публикации в медицинских изданиях включали в себя такие разноплановые статьи, как «Замещение пострадавших частей носа» и «Чужеродные тела в прямой кишке». А вот Милсому Ризу, занимавшему должность ларинголога одновременно при королевском дворе и в «Ковент-Гардене», [104] пришлось еще подождать пять лет. Актер Джордж Александер был посвящен в рыцари также по предложению короля. Десять лет спустя Стамфордхэм консультировался с Г. А. Л. Фишером по вопросу о том, кто достойнее — Джеральд Дю Морье или Чарлз Хотри; один из них был протеже короля, другой — Ллойд Джорджа. В 1922 г. оба прошли акколаду. [105] Еще один актер-импресарио, Бен Грит, также был посвящен в рыцари по рекомендации короля. С другой стороны, по его распоряжению кавалерами Почета стали пребендарий Карлайл из Церковной армии и генерал Уильям Бут из Армии спасения.

Король, однако, так и не смог убедить Ллойд Джорджа присвоить звание пэра генералу сэру Чарлзу Монро. Стамфордхэм пишет об этом так:

Догадка Стамфордхэма была совершенно правильной. Черчилль так и не простил Монро отступление из Галлиполи. В своей книге «Всемирный кризис» он пишет о нем так: «Пришел, увидел, капитулировал».

Черчилль вообще находил роковые ошибки в каждом из наградных списков. «Медаль не только блестит, — говорил он в палате общин, — но и отбрасывает тень». Для одного достаточно и овцы, сотня других тщетно подымает взоры к небу. В период царствования Георга V так оно и происходило. Хотя король и его министры (в разной степени) старались по справедливости отрегулировать наградной поток, результат оставался удручающим. Их почта была полна подобострастных посланий соискателей и упреков со стороны обойденных; ничто не ограничивало аппетитов этих бесстыдных хищников. Продажа титулов считалась презренным делом, однако не только она отравляла жизнь страны. «Источник почестей» постоянно окружала ядовитая атмосфера зависти и недовольства.

В течение 1922 г. Ллойд Джордж неуклонно приближался к своему падению, и вот в октябре оно наконец свершилось. Отчасти он стал жертвой обстоятельств, находившихся вне его контроля: волнения и безработица внутри страны, враждебные настроения и агрессия за границей. Тем не менее именно его сентиментальное отношение к Греции поставило Британскую империю на грань войны с Турцией; даже ирландское урегулирование, триумф искусной и творческой дипломатии, вызвало недовольство его флегматичных коллег-консерваторов. Продолжительное отсутствие премьер-министра в палате общин, использование услуг советников, не состоящих на государственной службе, массовая распродажа наград для пополнения партийной казны — все это подталкивало коалицию к разрыву. Бонар Лоу мог бы спасти его от наиболее безрассудных поступков, но в марте 1921 г. ему пришлось по болезни уйти из парламента. 19 октября 1922 г. консервативные депутаты, собравшись в Карлтон-клубе, 187 голосами против 87 решили выйти из коалиции и таким образом вновь обрести партийную независимость. Ллойд Джордж сразу же ушел в отставку.

Суверена, который терпеть не мог никаких перемен, отнюдь не радовала потеря даже такого своенравного премьер-министра. «Мне жаль, что он уходит», — писал король. Ллойд Джордж был менее великодушен. Десять с лишним лет спустя, говоря о королях со своей наперсницей и будущей женой Фрэнсис Стивенсон, он заявил, что, может быть, за исключением короля Сербии в Европе нет ни одного сильного монарха. Далее беседа развивалась так:

Правда, короля вряд ли сильно расстроило, если бы он узнал, что якобы уступает Гитлеру и Муссолини.

Отставка Ллойд Джорджа привела к последовательной смене трех премьер-министров, происходившей на протяжении пятнадцати месяцев, и каждая смена главы кабинета ставила перед королем новую конституционную проблему. Первой по счету и наименее значительной из всех задач было найти человека, согласившегося бы возглавить правительство до намеченных всеобщих выборов, которые дали бы возможность определить действительную мощь каждой партии. После ухода Бонара Лоу на пенсию в 1921 г. Остин Чемберлен был избран его наследником и главой консерваторов в составе коалиции. Однако на собрании в Карлтон-клубе Чемберлен остался лоялен Ллойд Джорджу, таким образом лишая себя власти за компанию с Бальфуром и Биркенхедом. «Он всегда играет, — сказал о нем Биркенхед, — и всегда проигрывает». Проявленное Чемберленом самопожертвование сделало Бонара Лоу наиболее очевидным кандидатом на вакантный пост премьера. Однако уже во время консультаций со Стамфордхэмом он как будто заколебался. Хотя его здоровье поправилось настолько, что Бонар Лоу смог прийти на собрание в Карлтон-клуб, где без особой охоты проголосовал против Ллойд Джорджа и попросил больше не избирать его лидером консерваторов. Это удалось быстро исправить, и 23 октября он уже принимал полномочия премьер-министра. Прошедшие в следующем месяце всеобщие выборы дали объединенной консервативной партии 344 места. Лейбористы удвоили свое представительство, получив 138 мест. Либералы Асквита завоевали 60 мандатов, а последователи Ллойд Джорджа — только 57.