Чтение онлайн

Час пробил.

У массивных дубовых дверей, ведущих в башню Дольма, Полти соскользнул с лошади и чуть не упал. Несчастное, взмыленное, измученное животное радостно заржало и ускакало прочь. Полти этого даже не заметил. Бормоча имя Ланды, он побрел к двери. О, как ему сейчас была нужна эта хорошенькая девушка! Как он ее желал! Голова у Полти болела. Он с трудом помнил все, что случилось прошедшей ночью.

— Ланда! Ланда! — пьяно выкрикнул Полти. Он надеялся на то, что прекрасная чистая девушка и его сделает чище, омоет от той грязи, в которой он успел вываляться.

Но как туда попасть?

Вокруг города даже ночью было полным-полно синемундирников, готовящихся к грядущей битве. Проникнуть в город можно было только под покровом ночи, но сегодня и это могло не помочь.

— Мы ведь раньше пробирались в города, — сказал Радж. — Вспомни Варби.

— Радж, это не Варби. Это Рэкс.

Подошел Хэл, сел рядом с ними, кивком указал на Дзади:

— Что, не гиттерна с тремя грифами, а?

— Вы об этом знаете?

Раджал с болью в сердце вспомнил время, когда они странствовали по горам и долам в ваганском фургоне.

— Великая Мать нам многое рассказывала, — сказал Хэл. — Она потеряла все и пришла к нам, Раджал. Это было очень рискованно.

Они помолчали. Джем смотрел на Хэла. Ученый много поведал ему о мире, о прошлом. Теперь у Джема было такое впечатление, словно кусочки головоломки постепенно складывались в единое целое. До того, чтобы головоломка сложилась окончательно, было еще далеко, но сегодня добавился еще один кусочек. Сбитый с толку знаком, которого он так долго ожидал, Джем совершенно забыл о том, насколько опасна его миссия. Он отвел взгляд от огня и увидел атамана, который упорно держался в темноте. Джем поймал на себе пытливый взгляд разбойника, и ему стало страшно. Он подумал о других масках, других взглядах.

— Хэл, — сказал Джем, — что ты хотел сказать об арлекине? Ты спросил меня, какой магией, на мой взгляд, он владеет — белой или черной?

— Я часто думал о том, не было ли в твоем дяде чего-то такого, из-за чего он тянулся бы к черной магии.

— Не понимаю. Он был героем!

— Ведь ты знаешь, почему он умер? Джем возмущенно воскликнул:

— Его предали!

— Верно. Но помни вот о чем: он был болен. Он умирал. Если бы его тогда не повесили на лужайке, он бы все равно очень скоро умер. Его уничтожила осада Рэкса. Это случилось в те дни, когда Вильдроп привел свои войска на аджльские поля, решив навсегда покончить с зензанцами.

— Как сегодня, — пробормотал Джем.

— Только наоборот, — уточнил Раджал.

— Хэл, зачем я должен разыскать лавочника?

Хэл, казалось, не расслышал вопроса. Он сказал:

— Быть может, ты что-то слышал о взрыве? О тайном оружии Алого Мстителя?

Джем кивнул.

— Из-за этого пострадал Вильдроп, стал калекой. Но пострадал и мой дядя.

Он вспомнил о Торе, о том, как тот в последние отчаянные луны прятался за потайной панелью в комнате сестры. Умер ли бы он, если бы синемундирники его так и не нашли? Джему хотелось верить в то, что так или иначе Тор выжил бы. Даже в те последние дни Тор говорил о предстоящих приключениях так, словно и он, и мать Джема, и сам Джем могли скоро поправиться и тронуться в путь по Белесой Дороге.

Джем поежился, скрестил руки на груди, обнял себя за плечи. Он сидел рядом с костром, а ему было зябко. Сквозь пламя он видел Ланду — хрупкую, тоненькую. Он видел, что и ей зябко от страха. Бедная Ланда! Джему хотелось утешить ее, но он понимал, что она сейчас думает только о своем возлюбленном, Орвике. Суждена ли ему гибель в завтрашней битве?

Джем снова посмотрел на Хэла.

— Расскажи мне об этом оружии.

— Осада достигла апогея. Синемундирники почти задушили нас. Вильдроп был великим героем Ириона. Когда мы узнали, что его прислали под Рэкс, мы решили, что все кончено. По идее, все и должно было быть кончено — если сбросить со счетов Алого Мстителя. Но твой дядя трудился над созданием тайного оружия. Какие вещества входили в состав этой смеси, мы так и не узнали. В Рэксе живет алхимик. Если верить слухам, он может многое. Он помогал Тору в работе над оружием. Думаю, речь шла не о чем-то обычном вроде пороха, а об укрощении стихий, которые никогда не попадали в наше измерение. Что я могу тебе сказать? Мне известно одно: когда Вильдроп пошел в атаку, полыхнула ослепительная вспышка и аджльские поля покрылись трупами.

— Что за вспышка? — спросил Раджал.

— Я не видел. Но один крестьянин сказал мне, что она была зеленая. Что было ослепительное зеленое сияние, озарившее небо и землю. Бедный крестьянин ослеп. Эта вспышка была последним, что он увидел.

— Этот алхимик, — проговорил Джем. — Кто он такой? Хэл опустил глаза. Он мог бы улыбнуться, но сейчас было не до улыбок.

— Вот тут, Джем, все как раз и сходится.

— Сходится?

— Это еще один кусочек в головоломке. Понимаешь, его называют лавочником. Рэкским лавочником.

Джем смутился. Лавочник? Настоящий, тот самый, из истории, которую рассказывал Дольм? Или это просто какое-то странное прозвище?

— Но Дольм, — пробормотал Джем, — ничего про это не говорил... в своей истории. Там все по-другому.

Хэл все же позволил себе улыбнуться.

— В историях, как и во снах, всегда многое напутано. В историях реальность преломляется, как свет, проходя сквозь листву. Это неизбежно. Даже самые простые истории парадоксальны. Такова их природа, ибо что такое история, как не вымысел ради истины?

Джем опустил глаза.

— Ослепительная вспышка? — задумчиво проговорил Раджал. — Вы это задумали? Это должно произойти вновь?

— Это единственный выход, — отозвался Хэл.

— Нет... — еле слышно вымолвил Джем.

— Джем, не забывай о знаке!

Джем закрыл лицо ладонями.

В башне было пусто. Полти долго стучал в дверь кулаком, потом в отчаянии ударил ногой, но ничего не добился — только ногу ушиб. Хромая и ругаясь, он обошел башню в поисках какого-нибудь другого входа. Он сам не понимал, зачем это делает, почему верит, что там, наверху, его с замиранием сердца ждет прекрасная девственница.

Ужасное отчаяние охватило Полти. Он был готов кричать и биться головой оземь. Как ему хотелось еще выпить! Всю дорогу до Олтби он только и думал о том, как доберется до башни, как поднимется наверх, где горит мягкий золотой свет, как будет пить прекрасное вино из кладовой Дольма. Потом — музыка, смех, невинные шалости. Ланда стыдливо опустит глаза, покраснеет, когда он подведет пальцы под ее подбородок, но он будет ловить на себе ее взгляд в те мгновения, когда она будет думать, что он на нее не смотрит. А он, как бы между прочим, обмолвится о том, что получил дворянский титул, и тогда Дольм ахнет от восторга, и даже старуха ахнет. Они поклонятся ему и благословят этот день — благословят так, словно замок стал таким, каким был прежде, словно приехал новый господин, овеянный славой. Старуха поспешит прочь, чтобы застелить ложе лучшими простынями. А когда придет время для совершения прекрасного жертвоприношения, старики встанут рядом с ложем и будут заливаться слезами счастья и думать только о том, что, будь у них сотня дочерей, они бы с радостью предложили этому благородному господину их всех, лишь бы именно он лишил их девственности.

Горькие слезы жгли Полти глаза. Как он мечтал об этой нежной сцене! Как стремился к этой любящей семье! Да, он к ним стремился, а они его предали! Сжав кулаки, он бросился через лес напролом. Если он сейчас встретит девушку, он будет беспощаден. Он был готов подарить ей всю свою любовь, он мечтал о том, как будет ласкать ее и медленно раздевать, но теперь она сама себя лишила всего этого. Полти казалось, будто она взяла его лучшие чувства, посмеялась над ними и растоптала. Он думал только о том, что если встретит девушку сейчас, то швырнет ее наземь и грубо удовлетворит свою похоть.