Чтение онлайн

Покидая перед рассветом дом Монбазонов, Франсуа уносил с собой ощущение освежающей остановки в дивном оазисе после долгих дней пути по знойной пустыне. И пока Анна будет терпеть муки беременности, он заставит ее вспоминать минуты, часы счастья, несколько, может быть, наигранного, но абсолютно убедительного для женщины на пятнадцать лет его старше. Франсуа сознавал, что его любовь к Анне Австрийской не умерла, но благодаря Марии он сможет пережить ее менее мучительно…

Естественно, он постарался, чтобы эта новость облетела весь Париж и как можно быстрее дошла до Нового замка. Мадемуазель д'Отфор узнала ее незадолго до того, как покинула двор, и похоронила в глубине души, твердо решив никогда не упоминать о ней в присутствии Сильви.

Мари д'Отфор продолжала думать об этом, увозя с собой Сильви в поместье своей бабушки. Долина Луары расположена не слишком далеко от Парижа. Слухи из столицы доходили сюда быстро, но Мари была спокойна: уже несколько лет имя Франсуа связывали с именем прекрасной герцогини. Сильви знала об этом, но было очень вероятно, что она не придаст сегодняшним толкам больше внимания, нежели придавала вчерашним…

Хотя окружающий пейзаж мало чем напоминал окрестности Бель-Иля, замок Ла-Флот, сразу пленил Сильви, Расположенный на холме при слиянии рек Луары и Ла-Бре, он являл собой восхитительное жилище с узорчатыми, как драгоценные украшения, окнами под высокими, украшенными орнаментом мансардами. Перед главным фасадом расстилались узоры подстриженного газона и цветочных клумб, тогда как парк с вековыми деревьями позади дома служил идеальной зеленой оправой белым камням стен и голубому шиферу крыши.

Для Мари это был дом ее детства. Он был ей дороже, чем родовой замок д'Отфоров в Перигоре, потому что здесь умерла ее мать Рене дю Белле, произведя Мари на свет спустя несколько недель после того, как ее супруг, Шарль д'Отфор, был убит в стычке при Пуатье. У этой примерной супружеской четы осталось четверо детей: Жак, родившийся в 1610 году, Жиль, родившийся в 1612 году, и две девочки, Рене и Мари, родившиеся в 1614 и в 1616 годах. Госпожа де Ла Флот, их бабушка, воспитывала внуков в этом прелестном уголке провинции Вандом, а позже в Париже, где семья, очень богатая, владела великолепным особняком.

Когда они без всяких происшествий приехали в замок Ла-Флот, в нем была только его владелица. Из двух братьев Мари младший Жиль находился в Артуа в армии маршала де Ла Мейере, а старший жил в Перигоре. Нося титул маркиз де Монтиньяк, он все силы отдавал своей сеньории Отфор: рядом с прекрасным домом в стиле ренессанс он возводил роскошный замок, который хотел видеть достойным величия и славы собственной фамилии. Захваченный страстью к строительству в эпоху, когда Ришелье снес с лица земли множество феодальных замков, маркиз де Монтиньяк видел в этом своеобразный и изысканный способ сопротивляться тирании кардинала. Сестра Рене, ставшая после замужества герцогиней д'Эскар, рожала потомство своему супругу в противоположность старшему брату, который о женитьбе даже слышать не хотел.

— Ни жены, ни детей, а самый прекрасный в мире замок, вот его девиз! — объяснила госпожа де Ла Флот Сильви и Жаннете, показывая им их комнаты. — Это значит, что мы видим его очень редко. Он рассчитывает на младшего брата, чтобы продолжить наш род…

Сильви уже была знакома с бабушкой Мари, она не раз видела ее в Лувре и в Сен-Жермене. Старая и мудрая дама была наделена природой совершенной красотой, которая не поблекла с годами: именно ей Аврора была обязана золотистыми волосами и изумительным цветом лица. Урожденная Екатерина ле Вейер де Ла Бар происходила из семьи окрестных землевладельцев; она по любви вышла замуж за Рене дю Белле, который сделал ее сеньорой де Ла Флот, подарив одноименный замок. Женщина умная и сердечная, она обожала дочь, обожала внуков И наверняка стала бы лучшей гувернанткой для дофина, нежели чопорная маркиза де Ланзак, единственное право которой на этот важный пост состояло в том, что она была ставленницей кардинала. Чтобы в этом убедиться, достаточно было видеть, с какой властностью, исполненной доброты, госпожа де Ла Флот управляла своим семейством.

Она приняла Сильви с ободряющей теплотой, ничуть не удивляясь тому, что принимает у себя мадемуазель де Вален, которую прежде знала под именем мадемуазель де Лиль. Разумеется, обо всем этом бабушке рассказала Мари, и, казалось, эта перемена имени доставляет удовольствие госпоже де Ла Флот.

— Всегда приятно знать, с кем имеешь дело! — весело объявила она. — Когда-то давно я была фрейлиной королевы Марии и очень хорошо помню вашу мать, когда в 1609 году ее привез из Флоренции старший брат. В двенадцать лет она уже была прехорошенькая: настоящая маленькая мадонна. Вы на нее несколько похожи, но вы другая, и это к лучшему. У нас еще будет время поговорить обо всем…

Эти несколько слов не только согрели Сильви сердце, но и открыли перед ней неожиданную перспективу: услышав от госпожи де Ла Флот о старшем брате, привезшем ее мать — Кьяру Альбици в Париж, она поняла, что ничего не знает о своей флорентийской родне, о семье, в которой родилась ее мать. Никто — и не без оснований! — никогда с ней об этом не говорил, ибо после ее приезда в замок Ане госпожа де Вандом старалась стереть эти воспоминания. У мадемуазель де Лиль не было ничего общего с Флоренцией и ее жителями, но Сильви, снова став сама собой, решила попытаться узнать об этом. И она, ожидая, когда сможет расспросить свою хозяйку, начала задавать вопросы Корантену. Тот признался в своем неведении с ноткой грусти в голосе, не ускользнувшей от Сильви.

— Господин шевалье хорошо знает вашу семью, мадемуазель Сильви, но он не любит болтать. Он мне никогда ничего не рассказывал… А почему вы об этом спрашиваете, неужели вы хотите покинуть Францию? — спросил он с тревогой, которую даже не пытался скрыть.

— Нет-нет! Я не собираюсь покидать Францию и увозить вас с собой. Не бойтесь!

— Я не боюсь…

— Нет, боитесь! Вы, как и я, спрашиваете себя, сколько еще времени мы будем в разлуке с моим дорогим крестным? Вам ведь его тоже не хватает…

Охваченная волнением, Сильви замолчала, потом неожиданно спросила:

— Почему бы вам не вернуться к нему, Корантен? Наверное, ему не так-то просто обходиться без вас, и я думаю, что и вам без него.

— Конечно, но он не простит мне, если я нарушу свой долг, который состоит в том, чтобы охранять вас. Я сделал свой выбор в тот вечер, когда бросился в погоню за Лафма…

— Я буду вечно благодарна вам за это, но, по-моему, теперь совершенно очевидно, что на смену вам пришла мадемуазель д'Отфор…

Корантен бросил внимательный взгляд на Сильви, и она поняла, что он поддается искушению. Но он все же нашел новое возражение и спросил:

— Как же я могу вернуться, если за домом моего хозяина следят?

— Следят два года? Наверное, соглядатаи уже устали. Кроме того, вы можете изменить внешность… или разыграть возвращение домой тяжелораненого. Это я умерла, — прибавила она с невольной горечью, — а не вы. Почему вас не могли серьезно ранить, когда вы пытались меня спасти? Разве это не будет объяснением вашего долгого отсутствия?

— В самом деле, почему бы вас не могли ранить? — воскликнула Мари, которая слышала их разговор. — Браво, милая моя, вы не лишены воображения! А вы, Корантен, можете безбоязненно отправляться к вашему господину. Он будет счастлив вдвойне, так как вы наконец доставите ему весточку от крестницы. И не сомневайтесь, мы здесь будем держать ухо востро.

Мари не сказала, что она, со своей стороны, придумала план, благодаря которому Сильви будет спрятана в абсолютно безопасном месте, но Корантену и не требовались новые доводы. Уже на следующее утро он покинул замок Ла-Флот, увозя с собой пространное письмо Сильви… и сожаления бедняжки Жаннеты, которая понимала, что их свадьба — о ней говорили уже несколько лет! — в очередной раз откладывается.